«К людям следует относиться либо снисходительно, либо полностью сокрушать их, поскольку если вы лишь нанесете им оскорбление, они решат отомстить, но если нанесенная вами рана будет слишком серьезной, они не смогут отплатить вам, поэтому человеку следует наносить такую рану, чтобы можно было не бояться мести».
Диего де Альмагро прибыл в Куско в конце января 1535 г., — Писарро дал ему указание занять пост вице-губернатора города. Он привел с собой отряд из 300 новых человек, которых в соответствии с договоренностью отдал ему заместитель Эрнана Кортеса, Педро де Альварадо. Еще до того, как Альмагро достиг инкской столицы, его нагнал королевский посланник с известием о том, что король собирается сделать его губернатором области, простирающейся к югу от владений Писарро. Но в 1535 г. осуществить точное измерение расстояний на перуанской территории был в состоянии только штурман корабля. Соответственно до сих пор никто не пытался точно определить границы территории Писарро. И можно было только догадываться, докуда доходили границы его губернаторства и с какого места начиналась область, подведомственная Альмагро.
Новоприбывшие в инкскую столицу испанцы вскоре поняли, что они явились слишком поздно, чтобы поучаствовать в дележе ее богатств или получить энкомьенды. Несомненно, конкистадоры с завистью смотрели на восемьдесят восемь энкомендеро, которые некоторое время назад приняли решение остаться в столице и теперь стали сказочно богатыми людьми. Многие из них уже сняли с себя доспехи и теперь носили гражданскую одежду: чулки, накидки с капюшонами и шляпы, украшенные модными перьями. Вновь прибывшие же носили заплатанную и заштопанную одежду и не имели ни гроша за душой. Эта последняя группа конкистадоров прибыла в Перу с надеждой, что тут они разбогатеют. Реальность быстро раскрыла им глаза на истинное положение вещей: они осознали, что опоздали по меньшей мере на год, если не больше. Это осознание своего положения довольно сильно ожесточило многих из них.
Ввиду присутствия очень богатого меньшинства испанцев и крайне бедного большинства естественным образом начали возникать политические разногласия и трения. Те испанцы, которым Писарро даровал энкомьенды, естественно, чувствовали себя обязанными ему; те же, кто прибыл вместе с Альмагро, надеялись, что верность этому одноглазому конкистадору, привезшему их сюда, в дальнейшем окупится. Если бы вдруг выяснилось, что Куско располагается на территории новосозданного королевства Альмагро, то тогда те испанцы, которым были пожалованы энкомьенды, потеряли бы на них право. Альмагро наверняка распределил бы их среди своего отряда.
Тот факт, что никто в настоящий момент не знал, какому конкистадору — Писарро или Альмагро — принадлежит город Куско, еще более ухудшал политический климат. Вдобавок присутствие двух самых младших и самых импульсивных братьев Писарро — двадцатитрехлетнего Хуана и двадцатидвухлетнего Гонсало — только создавало дополнительные проблемы. Ввиду того что братья были решительно настроены ни в коем случае не отдавать Куско в руки Альмагро, постоянно растущая напряженность вскоре стала зашкаливать. Летописец XVI в. Педро де Сьеса де Леон писал:
«Хуан Писарро и Гонсало Писарро были более всех остальных возмущены действиями Альмагро, до крайности невзлюбив его… Друзья Альмагро, со своей стороны, уговаривали его не забывать о своих интересах; король сделал его властителем, соответственно Альмагро обладает всеми надлежащими правами, и ему следует как можно быстрее заполучить уже посланные королевские указы и начать распоряжаться территорией, которую король определил ему в губернаторство».
Сьеса де Леон заканчивал словами: «Отныне стали существовать две фракции: одна примкнула к Писарро, другая к Альмагро».
