– Проведите сюда графа Лоренцано, – приказал маркиз, – а затем сообщите о прибытии в особняк моего зятя доктору Зигомале.
Спустя несколько секунд на пороге гостиной возник граф Лоренцано и тотчас же с видом человека, явившегося за обещанной радостью, бросился к двум друзьям.
– Как видите, я точен, как часы, дорогой Луиджи! – воскликнул он.
– Премного вам за это признателен, господин граф, – промолвил маркиз.
– Но этот доктор, который должен меня вылечить… Где он?
В этот момент, словно отвечая на нетерпеливый вопрос графа, в комнату вновь вошел слуга и объявил:
– Доктор Зигомала ожидает вас, господа, в своем кабинете.
– Ба! – поразился Лоренцано. – Так этот доктор Зигомала – до чего ж необычное имя! – состоит у вас на службе, господа, раз уж он проживает в этом доме?
– Вы не ошиблись, – ответил маркиз. – Притом в двойном качестве: как врач, следящий за нашим здоровьем, и как друг, дающий нам мудрые советы.
– Неужели?.. Хе-хе!.. Вы мне об этом еще не рассказывали, Луиджи.
– О, вы еще много чего от меня не слышали, мой дорогой Лоренцано!
– Но из каких он краев, этот…
– Зигомала.
– Этот Зигомала. Так как фамилия ни на итальянскую, ни на французскую не похожа.
– Она армянская.
– Армянская!.. Вот уж не знал, что в Армении есть такие ученые люди!
– Но почему бы им там не быть, мой дорогой Лоренцано?
– Но это же очевидно. Разве что…
– Простите, но вот уже и дверь его кабинета.
– Да-да… Что-то я совсем заболтался. Так ли уж важно, откуда он родом, этот мэтр Зигомала – лишь бы вылечил; до остального мне и дела-то нету.
Впрочем, стоило графу Лоренцано переступить порог кабинета, как говорливости его тут же настал конец.
И отнюдь не потому, что в физиономии врача граф усмотрел нечто устрашающее – напротив, занятый чтением некой греческой книги, Зигомала поспешил захлопнуть сей том и вскочить на ноги при появлении трех вельмож, коих он приветствовал самым любезным образом.
Но, каким бы любезным он ни был, любой врач сперва производит на больного более или менее тягостное впечатление. Доктора являются исповедниками тела, точно так же, как священники являются исповедниками души, и когда душа или тело пребывают не в самом лучшем состоянии, с легким сердцем предъявить им свои раны может не каждый.
К тому же пусть лицо армянский доктор имел самое приветливое, кабинет его, заполненный причудливых форм хирургическими инструментами, чучелами животных, по большей части не встречающихся в Европе, запыленными старинными фолиантами и загадочными пузырьками и колбами, таковым отнюдь не являлся.
Тем временем Зигомала предложил нашим господам присесть, и когда Лоренцано направился к первому попавшемуся стулу, промолвил, указав на большое кресло эбенового дерева, стоявшее на неком подобии помоста:
– Нет-нет, господин граф, сюда, пожалуйста.
– Вот как! – сказал граф, приходя в еще большее волнение. – Но почему именно в это кресло, позвольте спросить?
– Потому что именно оно оставлено для больных, приходящих ко мне за консультацией.
– Понимаю, – пробормотал Лоренцано и плюхнулся в кресло.
Зигомала продолжал все тем же любезным тоном:
– Или вас ничего не беспокоит, господин граф, и вы явились не за консультацией?
– Еще как беспокоит, доктор. Мой шурин, маркиз Альбрицци, должно быть, говорил вам…
– Да, он рассказывал мне о симптомах вашей болезни, но я и сам вижу, что ваше здоровье не в порядке. Впрочем, я слышал, вас осматривал мэтр Амбруаз Паре. Каково его мнение относительно вашего недуга?
– Мнение?.. Хе-хе! Он затруднился поставить какой-то определенный диагноз.
– Полноте!
– Именно так: простодушно заявил, что ничего не понимает в моей болезни.
– Возможно ли это?
– Очень даже возможно, потому что так оно и было. А вам, доктор, эта болезнь знакома?
– К счастью, да. В Европе она распространена мало, но вот в Азии встречается весьма часто.
– Часто?
– Очень часто. У вас выпадают волосы и зубы, верно? На руках и ногах появились черные и фиолетовые пятна, и есть места, куда, как вам кажется, совсем не поступает кровь, не так ли?
– Точно!
– Но боли тем не менее вы не испытываете?
– Ни малейшей.
– Что ж, вы больны тем, что в Армении мы называем сухой гангреной, иначе говоря, гангреной того типа, когда вследствие закупорки кровеносных сосудов возникает постепенное омертвление тканей, приводящее к полному разрушению организма.
– Что?
– У вас она только началась, но должен заметить, что болезнь эта прогрессирует весьма быстро.
– Боже мой!
– Вскоре у вас начнут отваливаться пальцы рук и ног, как уже выпали волосы и зубы. Вы потеряете зрение, обоняние, осязание, двигательные функции и…
– Довольно, доктор! Довольно!
Прерывисто дыша, Лоренцано обвел присутствующих в кабинете растерянным взглядом и пробормотал:
– Но вы ведь предрекаете мне смерть, разве нет?
– Именно – смерть, – повторил Зигомала, не переставая улыбаться. – Да, господин граф, вам грозит не что иное, как смерть, и никаких иллюзий на этот счет вам питать не стоит. Впрочем, если хотите, мы можем несколько отсрочить ее приближение.
