В назначенный день Николь и Лео вновь отправились на улицу Ла-Файетт. Эдуар Нуаре уже сидел там и поглядывал на часы, проверяя, вовремя ли они явились. Он протянул пробирку, заткнутую пробкой из тугой резины. Николь сначала понюхала из пробирки, затем капнула чуть-чуть себе на запястье и снова внимательно понюхала.
– Мне нужно понюхать свое запястье через двадцать четыре часа, и тогда я скажу вам, что думаю о ваших духах, – сказала она.
Николь заинтересовалась запахом духов Нуаре и не могла понять, почему Коти отказывался производить их. Духи были необычные, их запах не походил ни на какой другой. Производимые в это время духи пахли цветами, компонентами их обычно были; роза, гиацинт, лилия, жасмин, гвоздика. Запахи имели лишь одно измерение, индивидуальное, но не поразительное. Запах духов Нуаре отличался неуловимостью. Это была комбинация из многих цветов, в которой ни один не выделялся. Подобно живописи, потрясающей в то время мир, духи Нуаре являли собой абстракцию природы. Николь была заинтригована. Но через полчаса она, понюхав запястье, обнаружила, что неуловимый, абстрактный запах исчез и теперь определенно пахло жасмином. Необыкновенный запах сменился запахом обыкновенных жасминных духов. На другой день, когда она и Лео вновь встретились с Нуаре на улице Ла-Файетт, Николь объявила, что, хотя поначалу была очарована запахом, его сложность и неуловимость очень скоро исчезли, сменившись обыкновенным ароматом жасмина, присутствующим во многих духах.
– А меня интересуют лишь такие духи, которые пахнут необычно, – сказала Николь. – Вы понимаете? Мне нужно то, чего нет ни у кого. Если вы сумеете сделать ваш запах устойчивым, так, чтобы и через полчаса, и через час, и дольше он оставался таким же, что и в первую минуту, тогда меня это заинтересует.
– Очень трудно добиться такого, – сказал Нуаре. – Этого еще никто не смог сделать.
Но он был явно польщен проницательностью Николь, и теперь они поменялись местами – он выглядел жаждущим исполнить ее желание и, вернувшись в лабораторию, попытаться усовершенствовать формулу. До конца 1923 года Нуаре трижды приносил Николь пробирки с образцами, но ни один из них не удовлетворил Николь, и она всякий раз вновь отправляла Нуаре в лабораторию. Она уже стала терять надежду, но Лео убеждал ее сохранять терпение.
– Производство духов – очень сложный процесс, а вы, Николь, требуете от Нуаре того, чего до сих пор еще никто не добивался. Надо уметь ждать.
– Терпения у меня не всегда хватает, – ответила она.
– А сейчас как раз отличный случай попрактиковаться в отношении терпения, – сказал Лео. – Это улучшит ваш характер.
Николь пожала плечами и вернулась в свое ателье, где она лучше знала, что ей делать. После первой «очаровательной сорочки» костюмы и платья, которые делались у Николь, почти не изменились. В отличие от других модельеров, то опускающих, то поднимающих линию проймы, перемещающих талию то вверх, то вниз, а в этом году, под влиянием находок в гробнице Тутанхамона, придававших всему «египетский вид», Николь сохраняла в своих моделях постоянство и чистоту линий. Подобно работам в Биаритце, ее модели отличались от любых других своей строгостью и были всегда узнаваемы. В 1923 году клиенты фирмы Николь включили ее в список самых выдающихся женщин Парижа, куда входили актрисы, писательницы, художницы. Пока остальные дизайнеры создавали экстравагантные модели для светских дам, считавших неприличным дважды появиться в одном и том же платье, Николь могла не задумываясь двадцать раз повторить в разных вариантах одну и ту же модель. Николь делала повседневную одежду похожей на униформу, и те, кто носил эти модели, входил в избранное общество авангардистов моды. По мере того как росло ее дело и она становилась все более знаменитой, успех приносил ей все больше денег и большую свободу, но это не делало ее счастливой. Впрочем, она и не ожидала этого, зная, что только любовь может принести счастье.
ЦАРЬ ЭДИП
ПО ПЬЕСЕ ЖАНА КОКТО
ДЕКОРАЦИЯ ПИКАССО
МУЗЫКА ОНЕГГЕРА
КОСТЮМЫ РЕДОH
