Найджел Стори был довольно массивным, среднего роста. На нем были шорты и куртка цвета хаки. Мускулистые ноги заядлого футболиста, голубые настороженные глаза, своим оттенком напоминавшие яйца малиновки. Глаза эти поражали своей яркостью на постоянно коричневом от загара лице. Отец Найджела владел кофейной плантацией, сам Найджел родился в Африке, знал страну и ее животный мир, как никто. Это был один из легендарных белых охотников, посредник между белыми и африканцами, между горожанами, дикими равнинами и охотой. Он научился моментально определять характер любого человека – жизнь его напрямую зависела от этого умения. Он сразу мог сказать, сумеет ли человек правильно держать ружье в руках, как он поведет себя, столкнувшись с испуганным слоном, решившим вдруг не бежать, а вступить в бой. Он мог сразу сказать, что будет делать тот или иной человек, напившись, и зависим ли он от своих женщин. Ким Хендрикс не был болтлив – он лишь рассказал ему о своем ружье «Пэрди» ручной работы, о том, как охотился на оленей в штате Мейн и на кабанов в Северной Италии. Он производил впечатление сильного человека, на которого можно положиться. Пожалуй, он не доставит много хлопот, решил Найджел, потому что охота для него – не способ самоутверждения. Хотя Ким Хендрикс и не прочь иногда покрасоваться, подумал Найджел, но он знает эту свою черту и умеет себя контролировать.
Модельер Николь Редон была красива и умна. Как сказал Бой Меллани, она была метким стрелком. Она была и соблазнительна, и эмоционально устойчива. Найджелу она понравилась с первого взгляда. Любовные осложнения на сафари были совершенно ни к чему, поэтому он никогда не покажет ей, что чувствует, подумал Найджел, хотя это ему будет сложно скрыть.
Через полтора часа знакомства, проведенных за порцией джина с тоником, клиенты и охотник договорились встретиться на следующий день. Два дня они провели в Найроби, готовясь к охоте, потом по дороге, соединявшей Каир с Кейптауном, поехали на юг, в национальный заповедник на равнине Серенгетти.
К их услугам были все виды животных – в Африке еще было довольно мало охотников. В первую неделю они поймали антилопу и двух оленей. Они подстрелили несколько газелей – двух на мясо, а импалу для того, чтобы сделать чучело головы. Николь была отличным стрелком – она не суетилась, нажимая курок точно в нужный момент, чуть-чуть опережая цель, и не совершая типичной ошибки любителей, делающих выстрел секундой позже, когда цель оказывалась точно на прицеле. За ужином она рассказала, что ее научил стрелять отец, очень элегантный мужчина и отличный спортсмен. В Солони, г двух часах езды от Парижа, они отлично охотились.
– Мне казалось, ты упоминала Варенжвилль, – заметил Ким.
– Так оно и было, – продолжила лгать Николь. – Мы охотились в разных местах. У нас было несколько загородных домов.
– Не стоит стараться произвести на меня впечатление, – сказал ей Ким, когда они остались одни.
– Стрелять меня научил Бой, – спокойно ответила Николь.
– Я знаю, что не твой отец.
– Откуда?
– Я всегда знаю, когда ты лжешь.
Николь не стала ни возражать, ни спорить. Она уже приучила себя к мысли, что когда-нибудь откроет Киму правду. Не сейчас. Но однажды.
Правда было новым понятием для Николь, однако именно сейчас, в Африке, она испытывала новые захватывающие ее ощущения; она открывала свое чувственное «я». Ее чувственное «я» было тесно связано с ее эмоциональным «я» и находилось под контролем, она всегда обуздывала его прежде. Но здесь, в Африке, наедине с Кимом, она ощущала, что живет полнокровной физической жизнью. Их любовь не была ограничена во времени, а в самом ее начале вовсе не был виден конец. Она всегда любила свое тело, хорошо одевалась, поддерживала его в хорошей форме, но здесь она начала его ценить. Ночью, после целого дня охоты, уставшая и расслабленная, Николь становилась особенно отзывчивой. Она осознавала, как много может доставить удовольствия, как много удовлетворения может от этого получить сама. Она любила Кима. Она любила его с самого первого дня их знакомства. Но именно сейчас, захватывающе, совершенно по-иному, ее тело тоже полюбило его.
– Ты мне открыл новый мир, – сказала она однажды ночью, когда они закончили заниматься любовью и лежали рядом, ощущая особенную близость и теплоту друг к другу. – Этот мир был внутри меня, но я не знала его.
– Я чувствую то же самое, – сказал Ким. – Я думал, что любовь – это когда любишь кого-то. Я не думал, что это, когда любишь и самого себя.
