— Вишь ты, какая плутовка! Да не хмурься, я отдам, голубушка! Сама знаешь, что отдам в десять раз больше. Получишь зараз столько, сколько не приносит тебе за полгода эта трещотка! — И он указал палкой на ткацкий станок.
Вдова развязала дрожащими руками узелок, в котором, к великому сожалению, оказались только плеты, и протянула ему одну монету.
Илия гордо зашагал к кафану. А оттуда с сигарой в зубах двинулся по оживленным улицам родного города людей поглядеть и себя показать. Больше всего попадалось ему по дороге богомольцев, преимущественно молоденьких женщин. При встрече с ними он приосанивался и подкручивал ус. Заглянув в две-три церкви, он зашел наконец в городскую управу, где чиновник проверил его воинскую книжку и затем отчитал как следует за крещение стражника.
У городских ворот собралось множество крестьян, и среди них несколько человек, которые видели его накануне. Все разом закричали:
— Здорово, Илия!.. Привет синьору Илии!.. Здравия желаем, рыцарь!
— Здравствуйте, земляки! — ответил солдат, протягивая каждому два пальца.
Особенно уговаривать Илию зайти с ними в корчму не пришлось. Поначалу поднесли ему ракии. Когда у него в глазу заблестела слезинка, все наперебой принялись предлагать ему чего-нибудь поесть. Илия окинул их взглядом, полным сожаления, и отмахнулся:
— Ну чем можете вы меня угостить? Мне осточертели перепелки да куропатки в Венеции! Все как-то в последнее время приелось, кроме одной рыбы, но такой здесь нету… А впрочем, вот что мне пришло в голову! Ей-богу! Попробовать, что ли, немного жареной баранины с вертела, по-нашенски! Черрт ему в душу! Скажи мне кто об этом месяц тому назад!.. Впрочем, опять же кто к чему привык…
— Черт ему в душу, хозяин, принеси этому человеку кусок баранины и вина подай! — крикнул кто-то.
Пока Илия ел баранину, сначала не торопясь, по-барски, манерничая, а потом с громким чавканьем, молодые передали старшим все, что рассказывал накануне Илия, и после того, как чаша обошла круг несколько раз, все навалились на Илию с просьбой продолжить свой рассказ.
— Значит, ты, Илия, женился в Венеции! — завел один. — Как же ее звали, эту вдовушку-графиню?
— Какую вдовушку! Разве Илия возьмет вдову! — перебил его другой.
— Девушку, парень, истинную вилу! — подмигнул ему Илия. — Графиня, молоденькая, едва минуло восемнадцать. Влюбилась понаслышке, ведь газеты без умолку обо мне трубили, а такие невесты ищут людей известных. Я нарочно оттягивал, зная, что этим еще больше завлекаю женщину, потом посватался, и через две недели мы повенчались.
Было у нас десять мраморных дворцов. В одном обедали, в другом ужинали, в третьем принимали друзей и веселились, в четвертом ночевали, в пятом… впрочем, вам этого не понять. Пять остальных я отдал внаем вельможам, за что и получал более трехсот дукатов в день дохода. Но, клянусь богом, ни один из них не задерживался у меня в кармане до вечера! У жены было свое состояние. Спросите, куда уходило такое богатство? Слушайте! Утром везут меня на прогулку в собственной гондоле из чистого золота двадцать четыре гребца. Где ни проплываю, встречают меня музыканты, плясуны, плясуньи, беднота и дети с криком: «Вива эл конте Пулин!»[32] — а я так пригоршнями и сыплю. За обед ни разу не садились без двух десятков избранных гостей. После обеда усядусь в большой кафане, что перед святым Марко, вокруг меня соберутся адмиралы, генералы, графы знатные и незнатные, и я всех угощаю. Но больше всего уходило у меня денег по вечерам, в четвертом дворце. Однажды, застав друзей за игрой, я крикнул с порога: «Банк!» Один вельможа шепнул мне: «Не надо, ваша светлость, в банке пятьдесят тысяч талеров!» — «Пустяки, говорю, граф Пулин от своего слова не отрекается! Сдайте карты!» Тот сдал, и я выиграл. И все отдал тому молодому человеку. Значит, мало того, что тратил без оглядки, но и мотал напропалую. Вся Венеция диву давалась…
— Я тоже, убей меня бог, диву даюсь тем, кто тебя слушает! — прервал его какой-то старик и вышел.
Илия, нисколько не смутившись, презрительно поглядел вслед старику, а собравшиеся захлопали в ладоши. Со всех сторон загорланили:
— Ну и дальше что? Родила тебе графиня сына? Или кто-нибудь ее отбил? Уж не ограбили ли тебя венецианцы?
Пока со всех сторон сыпались вопросы, Илия тянул из кувшина вино, с трудом переводя дух.
— И в самом деле, кто бы поверил, если бы не граф Илия М-вич, — вставил какой-то балагур. — В прошлом году, возвратясь из Венеции, он рассказывал, как один наш далматинец женился там на богатой. Забыл, говорит, как его звать, но сумасброд, быстро все растранжирит…
— Он это сказал! Этот процентщик? — крикнул Илия. — Такова, значит, его благодарность за то, что гостил у меня три дня и что занял у меня немалые деньги… Но я сведу с ним счеты, как только…
— Ладно, брат, не уклоняйся в сторону, кончай, что начал!
