Эти легкомысленные романы, которые обычно долго не продолжались, не выводили её никогда из того аристократического света, в котором она жила. Те поклонники, которыми она гордилась, все принадлежали к самым известным семьям, к молодым звёздам двора и столицы. Были это обычно те поклонники моды, которыми все интересовались, сердец которых добивались все прекрасные дамы. Преодолеть трудности, отобрать у соперницы – играло тут также большую роль.
К этим прекраснейшим явлениям данного времени принадлежал уже известный высоко достигающими романами племянник Чарторыйских, Литовский стольник Понятовский. Он как раз возвращался из Петербурга и находился в Вильне.
Глаза всех женщин были обращены на него. Красивый, приятный, остроумный, француз воспитанием, любовными успехами он прославился уже, начиная от Парижа до северной столицы. Ему предсказывали великое и прекрасное будущее.
Опекала его, кроме дядьёв, очень привязанная к нему тётка, гетманова Браницкая, и те, что были в связи с канцлером и Чарторыйскими.
Сапежине было достаточно встретить его пару раз, чтобы очень пламенно влюбиться в красивого юношу и поклясться его завоевать. Ей было это важно тем паче, что молва разглашала, что якобы он любил уже воеводину Мстиславскую Сапежину, сестру молодого старосты Браницкого.
С пани воеводициной гетманова была в самых скверных отношениях, ненавидела её, не терпела.
Вырвать у неё литовского стольника было теперь главнейшей задачей, которой готова была всё пожертвовать. К этой цели она направляла всё, что только делала.
Стольник, имея более давнее знакомство с воеводициной, до сих пор, казалось, больше склоняется к ней, но гетманова уже сумела его раздразнить, притянуть, заинтересовать так, что он начинал её искать и преследовать её.
Воеводина красотой не могла конкурировать с соперницей, но темпераментом, смелостью, страстью её превосходила.
Препятствием гетмановой было то, что в кругах, в которых обращался стольник, она была наполовину чужой. Но женщины не обращали особенного внимания на политику мужей и семьи и не гнушались почестями, происходящими из неприятельского лагеря.
Ради встречи со стольником гетманова нанесла несколько визитов, не обращая внимания на то, что их могли фальшиво истолковать.
И теперь также она ждала у себя лиц, с которыми Сапега избегал отношений. Свой салон она провозгласила нейтральным, всякие интриги из которого были изгнаны, а должны были в нём править веселье и развлечения.
Стольник уже однажды приходил туда и нашёл такой приём, что одна благодарность вынуждала его вернуться.
Его с нетерпением ожидали в Антоколе. Тем временем одна за другой заезжали кареты, а ни молодой Браницкий, староста Галицкий, ни он не показались. Вечером же принимала у себя воеводичева, – и там, там стольник обязательно должен был находиться.
Гетманова, задетая за живое забывчивостью, думала теперь, ехать ли на вечер к ненавистной сопернице. Она содрогалась от этой мысли, но нигде быстрее и увереннее не могла встретить стольника, когда так было нужно его видеть и говорить с ним. Она решила сдаться своей судьбе, побороть себя, ехать, а потом жестоко отомстить. Отказаться от стольника было для неё то же самое, что отказаться от жизни. Теперь жила только им!
Дамы, что её в это утро навещали, могли узнать по лицу, взгляду, голосу, что её что-то до наивысшей степени разволновало, но она столько могла иметь причин для беспокойства! Никто не отгадал тайны.
Для стольника Понятовского, который почти всю свою молодость провёл с иностранцами, за границей, во Франции, Англии, Дрездене и Петербурге, собственный край был интересной и новой страницей. Он много о нём слышал, видел его очень мало.
Это бурное основание Трибунала было для него первым практическим изучением обычаев и людей. С непомерным любопытством ехал он в Вильно, а оттого, что там ожидали и боялись даже битвы и кровопролития, пани гетманова Браницкая ловила всех, прибывающих из Литвы в Белосток, выясняя, не случилось ли что с любимым племянником.
Стольник, хотя сильно заинтересованный этой драмой, кажется, не имел ни малейшей охоты играть в ней деятельную роль. Француз одеждой, он саблей не владел и в контушевые события вдаваться не думал. Но с юношеским любопытством смотрел на этот свет, знакомый ему только из описаний и того, что иногда показывалось в Волчине.
Не удивительно также, что в тот день, когда все подглядывали и подслушивали, что делается и выясняется у ксендза-епископа Красинского, он же со старостой Галицким объезжал красивых дам и дома, в которых надеялся увидеть молодые личики.
По дороге стольник намекнул об Антоколе, но староста имел от сестры инструкцию: «Вези его куда хочешь, только не к гетмановой. Эта злая кокетка поклялась отнять его у меня». Между сестрой и братом была самая нежная связь, очень тесная. Воеводина спасала его, когда он проигрывал в карты, он служил ей послом к тем, с которыми ей нужно было, а не могла, сблизиться. Её приказ был для старосты важнее, чем всякие другие соображения.
