Похоже, что Руфин был вознагражден сенаторским статусом в конце 223 года, как ни странно, в ранге бывшего эдила, а не бывшего претора. Затем он стал претором, легатом Норика, и, наконец, получил суффектное консульство, либо ранг консула, ad lectio inter consulares. Его замечательная карьера достигла апогея, когда коллеги избрали его одним из двадцати сенаторов, которым было поручено организовать сопротивление Максимину Фракийцу в 238 году.
Возвысился также Геренний Модестин, ученик Ульпиана. Вполне вероятно, что именно Модестин получил всю документацию Ульпиана после его смерти. Он сменил Руфина на посту a libellis, каковым и был до 226 года. Позже Модестин был вознагражден за свою работу постом префекта вигилов.
Тогда же среди советников императора появляется Элий Марциан, еще один юрист и ученик Ульпиана. Его цитируют и Ульпиан, и Павел, и один рескрипт Александра Севера, кажется, адресован ему.
Опять способные люди. И, опять же, Александр не терпел лжи. На этом деле можно было даже потерять жизнь. Так произошло с неким Верконием Турином. Прежде он считался другом Александра, но не оправдал доверия императора. Он зазнался, начал выдумывать всякие небылицы, бесславил власть Александра, изображая его глупым человеком, которого он держит в своих руках и которому он многое внушает. Таким образом Верконий хотел убедить нужных людей в том, что Александр является игрушкой в его руках и во всем поступает согласно с его указаниями. Многих он убедил, но и до Александра дошла об этом информация.
Император насторожился и поймал Веркония, прибегнув к следующей хитрости. Он подослал к Турину одного человека, который должен был при всех просить о чем-то Александра, а тайно искать поддержки у Турина, чтобы тот наедине замолвил за него слово перед императором. Так и было сделано: Турин обещал свое содействие и сказал, что он, кое о чем уже переговорил с императором (хотя на самом деле он ничего не говорил) и что будто бы от него зависит получение желаемого; при этом он назначил цену за успешное окончание дела. Тогда Александр приказал человеку повторить свою просьбу, и Турин, словно занятый чем-то другим, знаками дал понять ему, что дело сделано, а между тем он во дворце ничего не сказал. Просимое было получено, и Турин получил огромную награду от человека, чья просьба, кстати, была удовлетворена. За это Александр приказал предать Турина суду, и, после того как его виновность была доказана показаниями всех свидетелей – как тех, в чьем присутствии он получил взятку, так и тех, кто слышал его обещания, он приказал привязать его к столбу на Проходном форуме и умертвить, напустив на него дым от зажженной соломы и сырых дров, причем глашатай объявил: «Дымом наказывается тот, кто торговал дымом». А чтобы не казалось, что он наложил жестокое наказание за одну провинность, Александр произвел – до осуждения Турина – тщательное расследование и нашел, что Турин часто брал взятки от обеих сторон в судебных делах, благоприятный исход которых он продавал, а также от всех, кто получал руководящие посты или провинции [Элий Лампридий. Александр Север XXXV, XXXVI].
Случай с Турином, конечно, был исключительным. Обычно же Александр просто отказывался встречаться наедине с людьми, о которых узнал, что они наговорили о нем много лжи.
Геродиан ясно дает понять, что смерть Месы привела к изменению отношений между матерью и сыном. Мамея все больше осознавала, что он демонстрирует независимость, и поэтому побуждала его большую часть дня постоянно заниматься судебной работой, надеясь, что, пока он занят этим чрезвычайно важным для имперского правления делом, у него не будет времени обратить внимание на другие вещи. Император заслушивал дела, представленные ему в виде петиций, в окружении группы юрисконсультов, чей опыт использовался по усмотрению императора. Как только он приходил к решению, a libellis составлял юридический рескрипт, который затем проверялся императором, который ставил внизу свою резолюцию. Это могло быть подробное дополнение к тексту или, как в одной из резолюций Коммода, просто кратким заявлением: «Я написал это, я удостоверяю это».
После военных обязанностей императора, юридическая была одной из самых важных задач и жизненно важной точкой контакта между правителем и управляемыми. Объем работы, с которой пришлось столкнуться императору, был огромен. Мы уже отмечали, что с октября 222 до октября 223 года сохранилось девяносто шесть рескриптов. С марта 226 года по август 229 года, в общей сложности сохранилось пятьдесят семь рескриптов, написанных неизвестным преемником Модестина. Это значительное число, учитывая, что многие другие рескрипты были утеряны. Лампридий описывает, как император тратил большую часть своего дня на переписку и петиции, хотя это общее описание, характеризующее работу большинства императоров.
