Рим был оставлен в умелых руках кого-то из опытных сенаторов, назначенного префектом города. Макхью считает таковым будущего императора Марка Клодия Пупиена Максима. Он преданно служил Северам и был вознагражден стабильным продвижением по службе [Меппеп, Inge, Power and Status in the Roman Empire, AD 193–284, pp. 24, 260]. Впрочем, датировки его префектуры нет и может статься, что префектом тогда был кто-то другой, например, Тит Флавий Викторин Филиппиан. Пупиен же считается префектом, обычно, в 234–235 гг.
В Риме же оставались, видимо, умные и опытные сенаторы, и будущие императоры Бальбин и Гордиан.
Пожилой Гай Цезоний Макр Руфиниан, которого называют комитом императора, вероятно, тоже остался в Риме в качестве советника. В возрасте за 70, путешествие в Восток было бы ему не по силам. Он родился около 157 года в италийской семье неизвестного происхождения, его карьера поначалу была непримечательной, но достаточно продуктивной, чтобы занять должность консула-суффекта в 197 году. Эта должность вывела его на самую вершину общества. Около 200 года он стал легатом Верхней Германии, а затем был назначен на престижный пост проконсула Африки, возможно, уже Александром Севером. В какой-то момент между 225–230 годами его сын Луций Цезоний Луцилл Макр Руфиниан также был назначен консулом-суффектом [Mermen, Inge, Power and Status in the Roman Empire, AD 193–284, pp. 56–60, 91–93; Gilliam, J.F., 'Caesonius Bassus: cos.ord AD 317', Historia, Bd.16. H.2 (April 1967), pp. 252-54; O'Hanlon, Michael Bernard, The Army of Severus Alexander, Loc. 1,583: C.].
Авторитет этих двух людей должен был обеспечить лояльность и повиновение сената и, в частности, членов аристократических семей. Также вероятно, что один из двух преторианских префектов остался присматривать за гвардейцами и городскими воинами, которые не были взяты в поход.
В Риме же оставались и консулы того года – Луций Марий Максим, сын известного историка и сенатора, и Луций Вирий Луп Юлиан, сын известного легата времён Септимия Севера и брат консула 230 года Луция Вирия Агриколы. Карьера Луция Мария Максима неизвестна, а Юлиан начал свою карьеру с очень почётной должности командира турмы молодых знатных римских всадников
Геродиан (VI, 3–4) даёт описание отъезда Александра из Рима. Он утверждает, что император очень не хотел уезжать, однако деваться было некуда. Отдав приказы на выдвижение войск из провинций, Александр собрал воинов, находившихся в Риме на сходку. Взойдя на трибунал, он выступил перед войсками, сказав им, что вынужден прервать долгий период мира в империи из-за наглого поведения царя Артаксеркса (Ардашира) Персидского. «Артаксеркс, убив своего владыку Артабана, перенеся верховную власть к персам и дерзко противостоя нашему оружию, презрев славу римлян, пытается совершать набеги и наносить вред владениям нашей державы. Сначала я пытался письмами и увещеваниями остановить его ненасытное безумие и жажду чужого; он же, влекомый варварской заносчивостью, не хочет оставаться дома и вызывает нас на битву». Он призвал воинов к походу и заверил, что Рим обязательно победит персов. Войска приняли речь императора радостными восклицаниями и обещали с полной готовностью воевать. Он же, щедро наградив их деньгами, приказал приготовляться к походу.
После этого, Александр отправился в курию и на заседании сената произнёс речь того же содержания, а затем объявил о походе. Согласно Лампридию (XLV.2–3), о дне его выступления в поход было заранее объявлено за два месяца и был вывешен эдикт, в котором было написано: «В такой-то день, в такой-то час я выступлю из Рима и, если будет угодно богам, остановлюсь у первой остановки». Затем перечислялись по порядку остановки, затем – лагерные стоянки, затем места, где следует получить продовольствие, и так далее, вплоть до границ с варварами. С этого же места начиналось молчание, чтобы варвары не знали планов римлян.
