Но кое-что Александр умел делать хорошо. Он был хорошим организатором. Геродиан (VI. 3–7) подтверждает большую скорость перемещения армии Александра Севера. К 232 году все нужные войска были собраны и переброшены, дороги отремонтированы или построены, а склады подготовлены. Были предприняты огромные организационные усилия по переброске войск с Дунайского лимеса и из Египта, а также из всех провинций Ближнего Востока. И вот, в августе-сентябре 232 года армия Александра Севера прибыла в Антиохию. Все восточные легионы конечно тоже приняли участие в походе, включая II Traiana Fortis из Никополя близ Александрии. Присутствие этого египетского легиона было подтверждено обнаружением журнала стратегов номов Омбос и Элефантины. Восточные легионы тоже были собраны в Келесирии, кроме каппадокийских, которые формировали отдельную армию на севере у Мелитены.
Выдающийся армянский историк V века Агафангел описывает, как войска перебрасывались из Египта в сирийскую и аравийскую пустыню и даже к Черному морю. Это подтверждается археологическими и эпиграфическими свидетельствами, повествующими о сборах, взимавшихся в Мавритании, Пальмире и Осроене.
Только вот пришёл Александр поздновато. Ко времени его прибытия на Восток, там уже давно творилось нечто неописуемое. Война шла уже четыре года. Часть провинций была разорена, а Месопотамия большей частью захвачена персами. Персы стояли на Евфрате и совершали налёты на Сирию. Вспомним сообщение Полемия Сильвия. Некий тиран Саллюстий Ураний Селевк был провозглашён цезарем, вероятно, в Эдессе и продержался до прибытия императора, после чего предстал перед императором лично. То есть, он сам приехал в Антиохию. Возможно, он пытался оправдаться обстоятельствами и тем, что хотел сохранить римскую власть в Сирии для Александра, но оправдания не помогли. Селевка казнили, но власть в Келесирии или в Осроене попытался захватить какой-то Тавриний. Можно представить себе возмущение императорского двора и штаба. Они прибыли в Антиохию с мощной армией и встретили там узурпатора. Александр проявил решительность и сразу ликвидировал Урания, но сирийцы продолжали мятеж и тут же поставили нового узурпатора. И тот рискнул бросить вызов самой империи. С ним даже пришлось вступить в схватку. Правда, к счастью, войск у Тавриния оказалось немного. Он был разбит, бежал и утонул в Евфрате.
Однако, это было не всё. Ещё когда Александр только прибыл в Антиохию, ему сообщили, что воины местного легиона IV Scyphica проводят время в банях, с женщинами, в наслаждениях. Он приказал всех их схватить и заключить в оковы. Когда весть об этом распространилась, поднялся мятеж среди воинов легиона, сотоварищи которых были заключены в оковы. Эта непрерывная череда мятежей в легионах показывает, насколько армия не уважала Александра уже тогда и насколько упала дисциплина в принципе за последние годы. Система, созданная Септимием Севером, уже не могла существовать без авторитета некоего идеального выдающегося государя, однако, на самом деле, она не могла существовать вообще, поскольку в последующие годы солдаты доказали, что для них никакой император не является полным авторитетом. Они смещали и убивали любого, в том числе тех императоров, которых сами же считали хорошими, например, Аврелиана и Проба. Изменить эту ситуацию смог только Диоклетиан, уменьшивший роль армии и поставивший её под контроль своей тетрархии. Но сейчас всё только начиналось.
Александр поднялся на трибунал, к трибуналу были приведены все заключенные в оковы и он, окруженный воинами, притом вооруженными, начал так: «Соратники, впрочем, соратники только в том случае, если вы не одобряете поступков ваших товарищей, – дисциплина предков охраняет существование государства. Если она поколеблется, мы потеряем и имя римлян, и империю. Под нашей властью не должно происходить то, что делалось недавно при той грязной скотине (Гелиогабале). Римские воины, ваши товарищи, мои товарищи и соратники, занимаются любовью, пьянствуют, купаются по греческому обычаю и предаются роскошной жизни. Неужели я буду дальше терпеть это? Неужели я не предам их казни?». После этих слов поднялся шум. Тогда он продолжал: «Что же вы не можете удержать вашего крика? На войне он нужен против врага, а не против вашего императора. Ваши инструкторы научили вас, конечно, издавать его против сарматов, германцев, персов, а не против того, кто дал вам полученное от провинциалов продовольствие, дал одежду, дал жалованье. Итак, удержите ваш дикий крик, нужный на поле битвы и на войне, чтобы я сейчас же не распустил вас всех одним движением уст и одним словом: квириты. Да и неизвестно, квириты ли вы еще. Ибо вы недостойны принадлежать даже к римскому простому народу, раз вы не признаете римского закона».
