В Верхней Мёзии Эгнация Виктора Мариниана тоже сменили, но мы не знаем, на кого. А вот в Нижней Мезии в 234 году Квинта Аниция Фауста Паулина сменил будущий император Гай Мессий Квинт Траян Деций. Возможно, Паулин удержался в 233 году потому, что сумел удержать дунайскую границу, в отличие от наместников обеих Панноний и Верхней Мёзии. Но теперь его всё равно сменили, поскольку срок наместничества в дунайских провинциях составлял, в среднем, 3 года. А ещё наверняка были сменены легаты Норика и Реции, не сумевшие сдержать вторжение в свои провинции [O'Hanlon, Bernard Michael, The Army of Severus Alexander, Loc. 2,273, citing Numidia AE 1967.573, PIR A 599; Mennen, Inge, Power and Status in the Roman Empire, AD 193–284, pp. 86–89.].
Мы абсоютно ничего не знаем о кампании 234 года. Возможно, никаких боевых действий и не было, поскольку никто из наших источников о них никак не упоминает. Не исключено, что южное побережье Дуная уже было освобождено кем-то из римских полководцев осенью-зимой 233–234 года. Возможно, это был и Пупиен. Вспомним теорию Сивенне о походе будущего имератора в Германию зимой 233/234 годов, приведённую выше. Она основана на текстах Геродиана (8.6) и Юлия Капитолина (12.2 и далее). Там есть одно дополнение. Согласно Геродиану, германские симмахи (союзники) прибыли, чтобы помочь Пупиену Максиму в Равенне против Максимина Фракийца в 238 году, потому что они питали к нему теплые чувства с тех пор, как он был их наместником. Их присутствие подтверждено Юлием Капитолином. Таким образом, становится ясно, что эти германцы пришли на помощь Пупиену в борьбе с Максимином Фракийцем из-за своих теплых воспоминаний о нем и в надежде на долгосрочный мир с Римом в случае победы Пупиена. По мнению Сивенне, такие приятные воспоминания могли возникнуть только тогда, когда Пупиен победил германских захватчиков в 233–234 годах. Наверняка он предложил побежденному врагу очень мягкие условия мира, и вполне вероятно, что Александр на самом деле отправился в Могонциак только для того, чтобы подтвердить эти условия, чтобы затем повести армию обратно на восток против персов. Последующее вторжение на территорию Германии, осуществлённое Максимином Фракийцем, естественно, вызвало сильную ненависть среди германских племён, которые в 238 году с готовностью послали помощь Пупиену. В пользу предположения Сивенне здесь играет хронология событий, укладывающаяся всего в несколько лет. Однако, мы думаем, что хорошие отношения между Пупиеном и аламаннами могли сложиться ещё при Каракалле, а в 233–234 годах они возобновились. Это вполне могло подвигнуть германцев прислать ему помощь в 238 году. Сивенне считает, что имея недостаточно сил для решительного разгрома аламаннов, Пупиен (или кто-то другой) ограничился вытеснением их из областей к югу от Дуная и к западу от Рейна, после чего заключил с ними какие-то договоры или договор, которым аламанны остались весьма довольны. Может быть, он гарантировал аламаннам сохранение Декуматских полей и добычи, полученной в результате вторжения, хотя это была прерогатива императора, но полководец мог получить на это право от императора.
В общем, к лету 234 года, или даже позже, Александр с армией прибыл в столицу Верхней Германии Могонциак. Геродиан сообщает, что император двигался «с великой поспешностью», но мы не знаем, насколько можем в этом доверять писателю.
Прибыв в Могонциак, Александр и Мамея сменили легата Верхней Германии. Секст Катий Клементин Присциллиан, консул 230 года, был заменен на неизвестного нам пока человека. Эта замена была обусловлена, видимо, двумя основными причинами. Катий должен был ответить за захват аламаннами Декуматских полей, допущенный им, а также из опасения возможной узурпации им императорской власти, поскольку он поддерживал хорошие отношения с войском Верхней Германии. Похоже, что солдаты Верхней Германии не очень-то скрывали своё намерение насчёт Катия, что вызвало гнев императора и отставку легата, а в отношении легионов Верхней Германии ещё более жёсткие меры. Поскольку сам Катий никак не засветился, он не был казнён, ведь Александр всячески пропагандировал свою мягкость и справедливость. Скорее всего, Катий вернулся в Рим. Вскоре, после гибели Александра и Мамеи, Максимин Фракиец назначил его легатом Каппадокии (235–238 гг.). Найденная надпись также сообщает о присутствии рядом с ним сына Максимина. Преемник Александра Севера явно доверял Катию, что он сделал бы только в том случае, если бы был уверен во враждебности его к Северам.
