Результатом несвоевременного и неудачного решения Александра были заговор и мятеж, стоивший ему жизни. Часть древних авторов считает, что инициатором заговора был Максимин Фракиец, однако другие пишут, что это было дело рук его сторонников; у Капитолина (Двое Максиминов VII, 4) говорится о трибунах-варварах как об инициаторах выступления. Зосим (I, 13, 1) сообщает, что мятеж начался среди легионов Паннонии и Мезии, которые были враждебно настроены по отношению к Александру. На самом деле, скорее всего, о смещении Александра теперь думали многие в армии, включая перечисленных выше, но до весны 235 года эти мечты оставались теоретическими и не приводили к организации реального заговора. И вот теперь терпение лопнуло.
Что до Максимина, то стоит принять во внимание возможное понижение его с должности дукса Месопотамии до должности наставника новобранцев паннонского и фракийского происхождения. Александр или Мамея могли позавидовать успеху Максимина в обороне Месопотамии, почему и лишили его высокого поста там, переведя на должность воспитателя новобранцев. В таком случае это понижение серьёзно обидело Максимина – это было личное оскорбление и уже тогда он разочаровался в Александре. Что бы ни думал Максимин раньше, теперь он решился.
Есть, правда, предположение, не очень акцентированно высказанное Макхью (р. 332), исходя из текста Зосима (I, 11), что Максимин был не просто командиром балканских новобранцев, а препозитом паннонской вексилляции, приведённой на Рейн, или даже препозитом всех балканских вексилляций. Или дуксом, командовавшим теми же балканскими вексилляциями. Такое уже бывало, например, в ходе Маркоманнских войн. Нам это предположение кажется весьма интересным. Тогда никакого понижения в должности у Максимина не было. Однако, это не принципиально. Любви к Александру у Максимина это не добавило.
Свою новую должность префекта тиронибус Максимин выполнял с большим усердием и завоевал любовь солдат. К этому он добавил и другие популярные мотивы для завоевания их расположения, такие как щедрые подарки и почетные посты. Молодые солдаты, в большинстве были паннонцами [Геродиан 8.5.6 добавляет к этому списку «варваров» – фракийцев, которые были частью варварами-поселенцами на римской земле, как сам Максимин, частью реальными фракийцами]. Сивенне считает, что именно поэтому Максимин был назначен ответственным за их обучение, потому что он был их соотечественником [Syvanne. Gordian III and Philip the Arab. The Roman Empire at a Crossroads. Pen & Sword Military. 2021. s. 61]. Может быть. Только Геродиан добавляет, что Максимин получил это назначение потому, что был чрезвычайно опытен в военном деле и сам лично демонстрировал воинское умение новобранцам, что давало ему высокий авторитет и уважение тиронов.
Кстати, Сивенне, на основании использования паннонских фаланг в качестве авангарда (Геродиан 7.8.11, 8.2.2), считает, что большинство этих новобранцев тиронов были кавалеристами и поёт дифирамбы Александру, как полководцу, предвосхитившему Галлиена в расширении использования конницы. Мы не можем с этим согласиться, поскольку в данном случае использование слова фаланга/phalanxes греком Геродианом никак не могло означать кавалерию, а определённо относилось к легионам. Для греков фаланга всегда была синонимом пехоты, а после римского завоевания, ещё и синонимом легионов. В данном случае, паннонских легионов, куда было распределено большинство местных новобранцев. Паннонцы и фракийцы давно были римскими гражданами и могли служить в легионах. В тех же местах недавно был набран легион IV Italica. Сивенне почему-то считает, что авангард армии всегда состоял из конницы, а это не так. Крупный авангард вполне мог быть пешим. Это доказывается, в том числе, первой попыткой штурма этим самым авангардом Аквилеи в 238 году. Кавалерия не пошла бы на штурм стен города. Штурмовали город паннонские легионы.
