Общаться с Гелиогабалом было трудно, а иногда и опасно. Он даже со своими друзьями, а это были, в основном, маргиналы, обращался как садист с домашними животными. Например, многим друзьям попроще он постилал вместо полукруглых лож надутые мехи и во время завтрака внезапно выпускал из них воздух, так что не раз завтракавшие вдруг оказывались под столами. Или приказывал ставить перед ними подобия кушаний, сделанные – то из воска, то из слоновой кости, иногда – глиняные, кое-когда – из мрамора или булыжника, но такие, из каких состоял его обед; при перемене блюд они только пили и мыли руки, словно они в самом деле поели. Иногда своих гостей он угощал обедами из стекла, а иногда посылал им на стол столько украшенных вышивками скатертей с изображениями всех подававшихся на стол видов съестного, сколько бы у него ни было перемен блюд. Иногда перед ними ставились картины с изображениями еды. Бывало, он посылал своим прихлебателям в качестве содержания, вместо продовольствия, сосуды, наполненные лягушками, скорпионами, змеями и тому подобными гадами, а также мухами, которых он называл прирученными пчёлами. Ещё были у Гелиогабала любимые прирученные львы и леопарды. Их, обученных укротителями, он неожиданно приказывал уложить за второй и третий стол, чтобы позабавиться страхом гостей, так как никто не знал, что звери – ручные. Часто он запирал своих пьяных друзей и ночью внезапно впускал к ним этих львов, леопардов, медведей, так что, пробудившись на рассвете или, что было еще страшнее, ночью, они находили в той же комнате хищников. Говорили, что кто-то и умер от испуга. Естественно, эту историю некоторые современные учёные описывают так, что это был вовсе не дурацкий розыгрыш, а неправильно понятый аспект ритуалов культа Элагабала. Ну-ну!
Часто он запирал своих друзей в спальных покоях вместе с эфиопскими старухами и держал их там до рассвета, говоря, что им предоставлены писаные красавицы. [Элий Лампридий. Гелиогабал XXIV, XXXII].
Во всех этих шуточках виден злой инфантилизм Гелиогабала. Но бывали шуточки и покруче. Так, он привязывал своих прихлебателей к водяному колесу и путем вращения то погружал их в воду, то вновь поднимал, называя их своими иксионоподобными друзьями. Шуточка злая, но, возможно, не случайная. Ведь мифологического царя лапифов Иксиона Зевс приковал к колесу и пустил по миру за распутные желания, а все друзья Гелиогабала были распутниками.
Сенат к тому времени был совсем ручным и «одобрял» всё, что придумывал Гелиогабал. А он, по отношению к сенаторам, проявлял иногда такое презрение, что называл их одетыми в тогу рабами; римский народ он называл годным только для обработки земли, а всадническое сословие ни во что не ставил. Городского префекта он часто после обеда звал на попойку, приглашая на нее и префектов претория. Если они отказывались пить, то начальники дворцовых ведомств принуждали их. Он непрерывно мучил сенаторов гнусными разговорами о сексуальных извращениях и радовался, когда видел их смущение. Некоторые сенаторы, всё же, ради карьеры, делали вид, что им интересны занятия императора и даже занимались блудом вместе с ним. Интересно, не имеется ли здесь в виду будущий Гордиан II?
Правда, в одном случае, Гелиогабал встретил скрытое вязкое сопротивление сената. Он хотел начать войну против маркоманнов, однако они в то время были союзниками Рима. У сената хватило воли воспрепятствовать этой войне. Кто-то из сенаторов сказал Гелиогабалу, что Марк Аврелий при помощи халдеев и магов, заклинаниями и посвящениями добился того, что маркоманны навсегда стали преданными друзьями римского народа. Причём оракул предсказал, что закончит войну с маркоманнами Антонин. Гелиогабал стал выяснять, что это за посвящения, однако от него это скрыли. Сенаторы и священники понимали, что Гелиогабал хочет уничтожить указанные посвящения, чтобы начать войну. Он считал себя Антонином и мечтал победоносно завершить войну с маркоманнами. Как уж сенаторам удалось отвертеться, мы не знаем, но войны не случилось. Скорее всего, Гелиогабал просто охладел к этой идее [Элий Лампридий. Гелиогабал IX].
