Между прочим, когда мы используем характеристику «извращенец» по отношению к императору Гелиогабалу, мы не вносим ничего нового или своего. Так называли Гелиогабала уже в его время. Британский историк Джон Макхью упоминает, найденную в Египте астрологическую карту, в которой отмечен «Антонин [Элагабал] извращенец» [John S McHugh. Emperor Alexander Severus: Rome's Age of Insurrection, AD 222 to 235 Pen and Sword History 2017. p. 138].
По утверждению Лампридия, однажды Гелиогабал дал в цирке зрелище морского сражения в каналах, наполненных вином. Перед пиром он часто заставлял гладиаторов и кулачных бойцов сражаться на его глазах. Бывало, он устраивал свою столовую на самом высоком месте амфитеатра и, когда он завтракал, для него выпускали на арену преступников, которые охотились там на диких зверей. Геродиан объясняет это желанием Гелиогабала понравиться народу, для которого устраивались все эти зрелища и пиры. И тут он попал в точку, плебсу это понравилось, как понравилось и участие императора в колесничных бегах, и увлечение атлетикой. Стоит только заметить, что в значительной доле тут совпали интересы плебса и императора, поэтому никаких усилий ему прикладывать не пришлось.
Сам Гелиогабал увлекался музыкой и танцами. Он пел, танцевал, читал под звуки флейты, играл на трубе, упражнялся на пандуре, умел играть на органе. Вероятно, это были самые безобидные его развлечения.
Ещё он увлекался жребиями или «Шансами», которые, по мнению Лампридия, кажется, ранее были неизвестны в Риме. Лампридий ошибается. Любой хорошо информированный современник на момент написания книги (около 300 г. н. э.) – скажем, читатель Светония – знал бы, что эта практика была введена еще в первом веке.
На пирах жребии были у него написаны на ложках таким образом, что одному выпадало десять верблюдов, а другому – десять мух; одному – десять фунтов золота, а другому – десять фунтов свинца; одному – десять страусов, а другому – десять куриных яиц. На играх в жребиях были и десять медведей, и десять сонь, и десять стеблей латука, и десять фунтов золота. В театре в числе выигрышей были и дохлые собаки, и фунт говядины, и тут же сто золотых, и тысяча серебряных, и сто медных фоллисов и тому подобное. Между прочим, такие игры понравились римлянам. Народ принял их с такой охотой, что потом поздравляли друг друга с таким императором. Игры эти остались популярны и после смерти Гелиогабала [Элий Лампридий. Гелиогабал XXII].
В этом фрагменте мы опять видим сознательный или непреднамеренный обман. Дело в том, что перед нами, кажется, зашифрованные названия монет. Один из номиналов таких монет был введен только в правление Диоклетиана (284–305 годы н. э.). Это как в русском лото, где число 90 называется «дедом», 80 – «бабкой», 77 – «топориками» и так далее. Так что тут мы не видим в пристрастии Гелиогабала ничего предосудительного. И римский нарол не видел.
Другой игрой было то, что своим сотрапезникам Гелиогабал задавал – в виде тем – придумывать новые приправы к кушаньям; чье изобретение нравилось ему, тому он давал наибольшую награду: он дарил шелковую одежду, которая была тогда редкостью и потому высоко ценилась, а тому, чье изобретение было ему не по вкусу, он приказывал все время есть это кушанье самому, пока он не придумает чего-либо лучшего [Элий Лампридий. Гелиогабал XXIX]. И опять ничего особенного. Сейчас тоже существуют подобные телепрограммы. В отличие от многих современных авторов, мы не пытаемся выгородить и оправдать Гелиогабала, зачем искать недостатки там, где их нет.
Гелиогабал отличался любовью к пышной роскоши и вычурности. Это тоже вряд ли можно счесть смертным грехом. Не более, чем плохим вкусом и особенностями гомосексуальной психики. Он носил тунику – всю в золоте, носил и пурпурную, носил и персидскую – всю в драгоценных камнях, причем говорил, что он отягчен бременем наслаждения. Он носил на обуви драгоценные камни, притом разные. Он любил надевать диадему, украшенную драгоценными камнями, для того, чтобы от этого становиться красивее и больше походить на женщину [Элий Лампридий. Гелиогабал XXIII].
О Гелиогабале говорили, что он первый из римлян стал носить одежду из чистого шелка – полушелковые в то время уже употреблялись. Но мы знаем, что ещё до Гелиогабала шелковой одеждой пользовался Калигула (Светоний. Калигула 52). Вообще же, ношение шелковых одежд считалось признаком изнеженности. При Тиберии «было принято постановление, воспрещавшее… унижать мужское достоинство шелковыми одеждами (vestis serica)» (Тацит. Анналы. 2. 33.1). «Хорошие императоры» отказывались от ношения шелковых одежд (Александр 40. 1; Аврелиан. 45. 4; Тацит 10. 4). В Кодексе Феодосия есть закон, принятый в 384 году, запрещающий частным лицам дарить шелковые одежды (С. Theod. 15.9. 1).
После обеда он часто появлялся перед всеми в далматике– просторной длинной тунике из белого далматского шелка с широкими рукавами до запястий и с пурпурными полосами спереди. Ношение этой одежды тоже считалось римлянами признаком изнеженности.
