— Он, — Стейн неожиданно указал на Моргана и криво усмехнулся, — все правильно сделал, но этого слишком мало, чтобы вытрясти из мальчишки всю дурь.
Старший из Брандов все рассматривал сбитые костяшки пальцев и молчал. Аарон многозначительно взглянул на брата, догадавшись, что тот тоже мог знать о планах Галена.
— Откуда вы
— Давайте пригласим сюда Мири, — Стейн всплеснул руками и грубо выругался. — Морган достаточно хорошо научил девчонку выносить подобных ублюдков. Они платят ей за это своими секретами. Я ведь могу спокойно говорить, что он ублюдок? Ведь он отказался от тебя, Аарон!
— Не припомню, чтобы раньше тебе требовалось мое дозволение, — нарочито равнодушно отозвался король.
— Не нужно беспокоить девушку, — Морган нехотя ввязался в разговор. — Гален расспрашивал ее про порошок. А она… Она южанка. И долго жила в порту. И видела магов, которые не мыслят себя без этой дряни. И он об этом знал, и именно поэтому расспрашивал.
— И она единственная девушка, которая может с ним говорить, — продолжил за него Аарон. — Вы оба знали об этом и молчали.
— Не один ты не заметил, как вырос твой сын, как стал плевать тебе под ноги и проклинать дом, в котором вырос, — буркнул Локхарт.
— Только Мириам восприняла его слова серьезно, Аарон, — попытался оправдаться Морган. — Оттого и рассказала мне, а когда
— Достаточно! Я принял решение, — король нахмурился, сжал пальцами гудящие виски. — Не нужно никакой охраны. Пусть Гален будет волен в своих решениях. Вы говорите, что он вырос. Слова его опасны, но для меня он мальчик, заигравшийся и обделенный мудростью. Я не желаю, чтобы трон достался этому мальчишке после моей смерти. И вы оба должны поклясться, что моя воля будет исполнена.
— Я клянусь, — не раздумывая бросил Стейн.
— Хочешь, чтобы я служил тебе и после того, как ты умрешь? — хмыкнул Морган, искривив губы в подобии улыбки. — Ох, никогда мне не будет от тебя покоя!
Аарон не усмехнулся в ответ, только выжидающе смотрел на брата.
— Клянусь, — сдался Морган. — У короля Аарона есть только один наследник. И другого отныне не существует!
Мириам закончила собирать свой дорожный мешок. Там было не так много одежды, а забитым до отказа он выглядел из-за эликсиров и кое-какой еды, врученной ей чрезмерно заботливой кухаркой. Надоедливой квочкой та тряслась над девушкой и всякий раз, когда она собиралась в дорогу — вручала ей вонючие сыры из козьего молока и хлеб, который успел высыхать еще до того, как она покидала Дагмер.
Забив сумку, Мириам привела в порядок себя. Белая льняная блуза была застегнута до самой крайней пуговицы, как и накинутый сверху жилет. Маленький кинжал, выкованный для нее самим Стейном Локхартом, привычно спрятался за голенище зашнурованного сапожка, а короткий кнут — за широкий кожаный пояс. Свою гордость — густые рыжие волосы, ниспадающие до самой талии — она тщательно, прядка к прядке собрала на затылке. Впрочем, тщетно — они были своенравны, как и их обладательница.
Она была взволнована — ее ждал долгий путь, и преодолеть его предстояло по морю на торговом корабле, что еще не вошло для нее в привычку. Приятнее было путешествовать в седле, верхом на серой лошадке с пятнышком в виде белой звездочки на лбу — Мириам ее любила, а та отвечала ей взаимностью. Вместе они преодолели уже много лесов, гор и равнин, но в Тиррон добираться было не так просто. С тех пор как девушка на одном из занятий в присутствии наставницы опалила брови наглому мальчишке, ее обычное обучение закончилось, как завершилось и ее безвылазное пребывание в Дагмере. Не известно, как бы обернулась выходка Мириам, если бы Морган не вызвался спасти ее от Священного караула — она стала жить во дворце рядом с ним быстрее, чем у опаленного наглеца отрасли новые брови.
Только появившись в городе руалийка боялась, что ее происхождение испортит ей жизнь, но южан в Дагмере было предостаточно. Неприятности, как и прежде, девушке доставлял только собственный характер. Все говорили, что она совсем задрала нос, как только на ее шее появился медальон с заговоренными травами, почти как тот, что носил и Морган Бранд. Его ничем необъяснимое расположение вызывало особую зависть, в частности, юных и не очень девушек, а те, кто не завидовал, одаривали Мириам многозначительными взглядами и хихикали, как только он оказывался рядом. Сама же Мириам игнорировала все смешки и намеки будучи уверенной в том, что заслужила внимание этого мужчины исключительно своими способностями. Он, вручив ей медальон, Звездочку и свою защиту от Священного Караула, начал делиться своим ремеслом.
