– Такая важная… – Она горестно покачала головой и вдруг показалась еще моложе своих лет. – Вы скажете моему братику? Что без меня ничего бы не вышло?
– Конечно, – обещала Адер. – Обязательно…
Она не успела договорить: Майли скрутило судорогой, скрючило, как ударом под дых. Она застонала и стиснула зубы, перекусив стон.
– Это уже оно? – спросила девушка, немного распрямившись, со сведенным, прошитым болью лицом.
Адер беспомощно кивнула.
– Как быстро, – удивилась Майли.
– Теперь идем, – подал голос Дхати.
Он склонился с перил и с удивительной силой втащил девушку к себе, придержал, подобрал цепь и забросил крюк от седла Майли на шелковую веревку.
– Давай, – сказал Дхати, махнув рукой на ленту.
Майли глянула вниз, сглотнула и что было сил вцепилась в перила.
– Отпусти, – велел жрец.
– Подождите, – попросила Адер.
Оба уставились на нее – жрец с презрительным нетерпением, Майли слепым взглядом залитых слезами глаз, – и Адер поняла, что сказать ей нечего. Она привела девушку на смерть, чтобы бросить ее здесь, и пришло время это сделать. Дхати еще миг смотрел на нее, потом зло зашипел, с силой пихнул Майли в грудь, и оба перевалились через перила: Майли повисла над бездной на веревочном седле, жрец держался руками, обхватив ее коленями за пояс.
Адер потянулась к девушке и так замерла. Какое глупое человеческое желание – коснуться ее, как будто от прикосновения кому-то станет легче. Они уже были слишком далеко. Дхати проворно перебирал руками, подтягивая себя и Майли к клетке Тристе.
«Спасибо тебе, – думала Адер. – Вот что я должна была сказать. Просто – спасибо».
Она открыла рот, чтобы крикнуть, но уже было слишком опасно так шуметь. Майли смотрела на нее круглыми глазами, словно чего-то ждала, но Адер заставила себя плотно сомкнуть губы, мучительно сознавая, что в нескольких шагах, над потолком, ждет Симит.
«Все кончено, – сказала она себе. – Все равно слова уже ничего не изменят».
Ей хотелось отвернуться, зажмуриться, но она удерживала перепуганный взгляд Майли, пока они с Дхати не достигли дальней клетки и тот не втащил девушку на крышу. Он задержался там, бегая сильными пальцами по ее коже, вгоняя их кончики в истощенное тело, заставляя его онеметь, обмякнуть. А потом жестоким рывком вывернул ей руку из сустава и опустил девушку за край.
Целую вечность Адер, омытая ярким светом, стояла в корзине одна, задыхаясь от нахлынувших чувств.
«Слишком долго», – говорила какая-то частица рассудка, но в остальном он был так изнурен и выжат, что не мог ощутить страх.
Осталась только холодная боль, словно вбитый ей в грудь нож с каждым ударом сердца входил все глубже.
Когда пиратский жрец наконец вынырнул на свет с другой женщиной на руках, Адер его едва заметила. Вот она – лич, Тристе, за которой они пришли. До исполнения безумного замысла осталось совсем немного. Получается. Адер поняла, что ей все равно. Пока Дхати подтягивал Тристе по веревке к корзине, Адер думала только, что Майли сейчас одна в камере, подвешена в тысячах футов над миром, над всеми, кто ее любил; что она дрожит, чувствуя, как яд запускает в тело острые когти.
– Вот.
Голос Дхати выдернул Адер из задумчивости. Жрец бесцеремонно свалил добычу в корзину.
– Не забудь, – добавил жрец. – Три корабля после побега.
Адер оглядела женщину. Тристе была примерно ровесницей Майли, примерно того же роста и сложения: стражники не заметят отличий на изуродованном отравой теле. Но на основных чертах сходство заканчивалось.
Майли была миловидной, хоть и слишком бледной. Тристе была… совершенной. Другого слова Адер не нашла. Насилие исполосовало шрамами ее кожу. На лице и руках лежали красные рубцы. Левую руку уродовал заживший ожог. Черные волосы свалялись, как будто женщина давным-давно лишилась рассудка и не пыталась их расчесывать. Все это ничего не значило.
«Слишком красива», – вот первое, что пришло в голову Адер.
Красота казалась неправильной, невозможной.
– У тебя его глаза, – сказала Тристе.
Она говорила тихо, полусонно, но ее голос прорезал мысли Адер.
Адер привыкла к власти. Дочь императора, сестра принцев, наперсница кшештрим, подопечная атмани… Но, встретив взгляд этой юной женщины, посмотрев в ее фиалковые глаза, она дрогнула. Вдруг ей захотелось склониться перед ней, пасть ниц, выпрыгнуть из корзины – лишь бы уйти от этого взгляда. Он пронзил ее, как нож, и пропал, оставив слабость в коленях и туман в голове.
– Глаза Кадена, – снова заговорила Тристе. – У тебя такие же.
Адер оперлась о перила, выпрямила спину, укрепила голос сталью, насколько могла:
– Ты убедишься, что я ничуть не похожа на Кадена.
Тристе хотела ответить, но покачала головой, словно разговор не стоил усилий:
– Ты меня вытащила. Зачем?
– Ты мне нужна, – ответила Адер.
– Для чего?
– Потом объясню.
Тристе пожала плечами, словно не так уж хотела знать ответ, словно этот побег был не удивительнее поданного на стол ужина.
«Адаманф, – сообразила Адер. – Ее опоили до отупения».
– Надень, – велела она, протягивая плащ с капюшоном, в котором вошла в башню Майли.
