Майли сквозь слезы круглыми глазами взглянула на клетку Тристе и дальше, за висячие камеры, за прозрачную стену башни туда, где далеко внизу лежал Аннур. Прелестные, как миниатюры, башенки. Отражающие полуденное солнце каналы. С такой высоты прекрасными выглядели даже трущобы – скопление крошечных домиков, но без вони, рыданий, болезней.
– Я справлюсь, – сказала наконец Майли.
Она плакала, но больше не дрожала.
Адер обомлела.
– Мне все равно умирать, – зашептала девушка. – А зачем матери с братом пять тысяч солнц, если на них нельзя будет купить еды? Если по улицам скачут ургулы?
Надежда расцвела в сердце Адер зловонным цветком. Она ненавидела себя за эту надежду, но она давно и за многое себя ненавидела. Переживет еще немного ненависти. Адер бросила взгляд на люк: по-прежнему закрыт. Долго ли они висят в этой корзине? Она сказала Симиту, что ей нужно время, но сколько он будет ждать? Уж конечно, не целый день. Осталось ли время завершить подмену?
– Ты уверена? – Она слишком сильно стиснула локоть девушки.
Майли дернулась, но кивнула, оторвав взгляд от глаз Адер, чтобы взглянуть на темный пузырек в ее руке. Кегеллен смешала яд «аяная» с крепким бреатанским вином. «Может, так бедняжка будет меньше мучиться», – предположила она, разглядывая склянку. Адер ни на минуту ей не поверила.
Майли посмотрела на пузырек, как на гадюку, а потом потянулась к нему, намереваясь сорвать пробку – как пьяница, спешащий добраться до содержимого бутылки. Склянка, мокрая от слез, выскользнула из пальцев. Адер рванулась, подхватила, не дав удариться стеклу о перила. А когда подняла взгляд, Майли в упор смотрела на нее.
Казалось, надо что-то сказать. Императоры всегда произносят речи, вещают о любви к отчизне и самопожертвовании. Генералы обращаются к войскам, посылая их в бой, а Майли ждала судьба пострашнее ургульского копья. Наверняка существовали какие-то слова, утешительные и возвышенные, но Адер не сумела их отыскать. Она поставила на кон жизнь этой девочки, и ради чего? Ради смутной надежды уязвить Рана ил Торнью. В этой жертве не было благородства, одно отчаяние.
Адер осмотрела на склянку в своей руке и одним движением большого пальца сорвала пробку.
Майли тихо ахнула, как ахает девочка, впервые окунаясь в волну весенним днем – звук можно было принять за смех. Адер вообразила ее по колено в волнах, взбудораженную холодным купанием, – она уже готова нырнуть, но ждет – наверное, подружек. Только у Майли здесь не было подруг. Здесь были лишь нетерпеливо склонившийся с перил Васта Дхати и Адер, которая привела ее сюда – не к светлым весенним волнам, а к одинокой смерти, к мучительной боли, которой не будет даже свидетелей.
– Майли… – заговорила Адер.
Пока она искала, что сказать, девушка двумя руками выхватила пузырек и поднесла к губам, отчаянно, почти жадно глотнула, пролив ручеек жидкости на голую грудь. Адер смотрела на ее горло – глоток, еще глоток и еще, а потом внезапная судорога. Майли скривилась, растянув губы, зажмурив глаза. Казалось, ее сейчас стошнит, все выльется обратно.
«Неужели так скоро подействовало? – удивилась Адер. – Такой сильный яд?»
Но Майли уже сбросила с себя когти отравы, уставила взгляд на горлышко и снова стала пить – теперь медленнее, но с той же решимостью, размеренно глотая.
– Сколько еще? – выдавила она, когда отпила треть содержимого.
– Хватит.
Адер протянула руку, чтобы забрать у девушки яд. Если верить Кегеллен, хватило бы одного большого глотка, – если только Майли удержит зелье в себе. Мгновение обе, застыв, смотрели друг на друга. Глаза у Майли округлились, словно она только теперь поняла, что наделала, только теперь поняла, что ничего уже нельзя вернуть.
«А ведь можно, – угрюмо отметила некая холодная часть рассудка – та ненавистная часть, что разрабатывала план смерти девушки. – Один Шаэль знает, что будет, если ее сейчас стошнит».
Ей представилась Майли в клетке Тристе: ее вырвало, она не умерла, волдырей на коже не так уж много, отрава не залила ей глаза кровью. Стражники, пришедшие с адаманфом, найдут ее, поймут, что Тристе удалось бежать, и зоркий Симит без труда сложит головоломку.
– Ты как? – заговорила Адер.
Майли шевелила губами, выговаривая неслышимые слова.
– Майли?
– Я правда умру? – спросила девушка, встретив ее взгляд.
Адер серьезно кивнула:
– Да. Но ты спасла семью. Мать, и брата, и… – Она запнулась, не зная, как высказать остальное. – И может быть, больше того. Может быть, каким-то странным образом весь Аннур.
– Она такая важная? – Майли уставилась на клетку Тристе. – Эта лич?
Адер едва не ответила: «Не знаю». Это была бы чистая правда. «Я не знаю, кто она. Не знаю, почему мой генерал добивается ее смерти. Не знаю, чем и кому она угрожает. У меня в голове нет ни намека на план. Я могу только поступать наперекор ил Торнье, и даже это, возможно, напрасно».
– Да, – сказала она вместо того. – Она так важна. И ты тоже. Без тебя мы бы никого не спасли.
И тут Майли сразила ее, улыбнувшись:
