Тристе осмотрела накидку и набросила ее на голову. В простом равнодушном движении было столько грации, что любая женщина задохнулась бы от зависти.
– Кто она такая? – спросила лич, одергивая ткань.
– Та, что согласилась умереть вместо тебя.
– Зачем?
Адер открыла рот, но не нашла слов. Правда не укладывалась в слова, была слишком необходима и слишком жестока. То, что вышло у нее, было смутной и грубой тенью истины, тенью, которая легла на сердце, подобно зимней тоске.
– Затем, что я ей заплатила.
– Я не могу, – тихо проговорил Быстрый Джак, уставившись на бьющегося на полу пещеры молочно-белого монстра.
Зверь был весь обмотан веревками, но даже плененный, даже связанный сларн представлялся кошмаром, от которого скрутило бы самый крепкий живот.
«Как будто чокнутый художник скрестил волка со змеей и саламандрой в человеческий рост», – подумала Гвенна.
Острые когти не уступали длиной ее большому пальцу, заостренные зубы не умещались в пасти, но не зубы и не когти были самым страшным. Хуже всего были глаза, а вернее, слепые наросты кожи на месте глаз.
Весь свет почитал Бедису как добрую, любящую богиню, ласковую повитуху всего живого. Но не стоило забывать, что, кроме лесных зверей и легкокрылых птиц, Бедиса создала и чудовищ, населявших холодные, темные глубины мира; что она, соткавшая материю человеческих душ, вылепила и это ужасное создание из неестественно белой лоснящейся плоти. Гвенне думалось, что если уж богиня решила заселить этот мир, то могла бы больше внимания уделить губам и перьям и чуть меньше – яду и когтям, но кому дано проникнуть в разум богини? Мир таков, как он есть, – где-то можно радостно расслабиться, в других местах остается только убивать.
Остальные мятежники сгрудились вокруг сларна, молча, с трепетным изумлением разглядывая его. Они уже сражались со сларнами, но в безумной горячке боя мало кто рассмотрел, с кем дерется.
«Ну вот, теперь увидели», – думала Гвенна.
Увидели и, судя по искаженным ужасом лицам, сильно об этом пожалели. На Ариме рассказывали про сларнов, но что рассказы? Словами можно кое-как описать наружность и движения, но не передашь, как эти твари пробирают тебя до самого мягкого нутра.
– Тогда не смог, – сказал Быстрый Джак, на шаг отступив от извивающегося сларна и беспомощно вскинув руки, – и теперь не смогу.
– Сможешь, – сурово проговорила Гвенна, – возьмешь и сделаешь. Мы не для того волокли сюда эту дрянь, чтобы поиграть в «пощупай и угадай».
Они с Анник и Талалом разыскивали сларна несколько часов. А когда наконец изловили и вытащили в занятую под лагерь пещеру, Гвенна уже готова была швырнуть Кентом драную тварь в костер и покончить с мыслью о Пробе. Им попался сларн-подросток. Талал каким-то кеннингом на несколько вздохов сковал ему челюсти, и даже так зверюга, когда Гвенна прыгнула ей на спину, чуть не отхватила ей руку.
Убить такого было непросто. Попытка же изловить долбаную дрянь чуть ее не прикончила. Она еле-еле удерживалась на спине зверя, пока сларн метался, колотил ее о стены, пытался достать зубами и когтями. Наконец Гвенна сумела обхватить добычу за горло и опрокинуть на себя, брюхом вверх, предоставив рвать когтями воздух. Еще пара ударов сердца, и тварь бы вывернулась, но Анник с Талалом не дали ей времени. Пока придавленная к земле Гвенна бормотала ругательства, они связали длинные задние лапы, а потом и короткие передние. К тому времени Талал взмок, как вол под ярмом, а его кеннинг даже не вылинял, а попросту лопнул. И тут, конечно, несчастная гадина снова потянулась за Гвенной, даже со спутанными лапами изворачивалась и рычала, пытаясь вонзить зубы и не дать девушке откатиться в сторону.
И само собой, после такой передряги всем троим нелегко было тащить добычу на полмили вверх по извилистым проходам пещеры. Один коготь зацепил Талала, оставил на плече глубокую царапину. Длинный мускулистый хвост отбросил Анник на десяток шагов, а Гвенне эта туша просто своим весом прищемила два пальца так, что они горели огнем, пока она накладывала лубки, а потом остыли до назойливой ноющей боли. Впрочем, тяжелый труд помогал забыть о страхе, и, только вытащив бьющуюся тварь в свет костра, увидев боязливое отвращение на лицах отсева, учуяв их горячий гнилой ужас, Гвенна ощутила всю тяжесть задуманного.
– Ты хочешь, чтобы вот это нас покусало? – изумилась Квора, отвлекая Гвенну от Джака.
Ее бритая голова и темная кожа блестели в отблесках костра.
– Ты хочешь, чтобы мы дали ему нас покусать?
– А вы хотите быть кеттрал? – спросила Гвенна и кивнула на сларна. – Вот так и становятся кеттрал.
Квора вылупила глаза, как и все остальные. Лишь немногие глядели на связанного ящера. Почти все смотрели на нее, Гвенну, – таращились с таким страхом, словно среди них вдруг обнаружился жестокий убийца или непобедимый воин. Ей стало тошно.
– А вы как представляли себе Халову пробу? – бросила она. – Короткое сочинение по любимой цитате из «Тактики»?
– Это яд, – подала голос стоявшая за кругом Манта.
