Гвенна подумала, не убить ли его. Отсеву этим не поможешь, но приятно было бы заняться делом, в котором она понимала толк. Она не знала средства от трусости, от долгого опыта неудач, не знала способа перековать чугунную чушку в настоящую сталь. Зато она могла встать против меча и убить его хозяина. Хоть это она умела.
Гвенна не успела двинуться с места, потому что вперед тихо шагнула Делка.
– Я готова, – сказала она.
Пораженная, Гвенна обернулась к ней – к пятидесятилетней женщине, в волосах у которой седины было больше, чем цвета, вокруг глаз лежали глубокие морщины, кожа потемнела от долгих лет на солнцепеке. От нее пахло испугом, но она, не дрогнув, закатала рукав, обнажила руку для укуса. Минуту она смотрела на сларна, а потом встретила взгляд Гвенны и неожиданно улыбнулась.
– Я готова, – повторила она. – Я давным-давно готова.
Поразительно, но в конце концов вперед выступили все. Все, кроме Быстрого Джака, – тот так и стоял, дрожа, как осенний лист, и прикипев взглядом к забрызганному кровью камню. Почти все мятежники уже ушли вниз, разбившись по четыре-пять человек для поиска спасительных сларновых яиц. Трое укушенных солдат замерли в зияющем устье туннеля, зажимая свежие раны и нетерпеливо дожидаясь, когда Джак подставит бледное тело извивающемуся ящеру и присоединится к ним. Но Джак застыл на месте.
– Пора, – сказала Гвенна, постаравшись уравновесить презрение в голосе ободряющей нотой. – Твоя очередь, Джак.
Он не отвечал, как будто и не слышал ее. Он уставился на сларна, круглыми перепуганными глазами всматривался в жуткую безглазую морду, совсем как мышь под холодным взглядом змеи. Он следил за другими, видел, как те один за другим подставлялись зубам этой твари. Гвенна сочла это хорошим знаком: ведь он не отвел глаз и даже не вздрогнул. Теперь она засомневалась. Лицо у него будто свело судорогой. Он не потому смотрел, что хотел видеть, – его принуждал страх.
– Джак… – Она шагнула к нему по неровному каменному полу, ухватила за рукав. – Пора.
Его пришлось встряхнуть, чтобы оторвать этот взгляд, заставить его отвернуться от залитого кровью ящера. А когда он взглянул на Гвенну, та поняла – безнадежно. Джаком владел страх, целиком и полностью. Страх горел в глазах. В горячечном запахе пота был страх. И в частом дыхании, таком натужном, что воздух шипел между оскаленными зубами. Он не решится, не сможет. При других обстоятельствах она бы оставила его в покое, отпихнула от себя, дав волю жалости и отвращению к мужчине, который мог бы стать воином.
«Он нам нужен, – подумала она. – Помоги нам всем Хал, без него никак».
Среди мятежников было еще двое пилотов. Делка и толстый рыжий болван по имени Коратан. Когда дойдет до боя с Ралленом, многое будет зависеть от птиц и людей, которые ими правят.
«И ты хочешь добавить к ним этого труса, негодное подобие мужчины, отдавшее себя страху?»
Нет, она не хотела, но о желании речь не шла. Все сходились в том, что Быстрый Джак, посади его на птицу, – гениальный пилот. Он, что ни говори, полностью прошел подготовку, добрался до самой Пробы. Не мог он, хоть и обессилевший сейчас от ужаса, быть совсем никудышным. Он ей нужен для боя с Ралленом, нужен, чтобы подчинить Короля Рассвета, чтобы завладеть самой быстрой, самой сильной из птиц, а еще… Эту мысль Гвенна старалась выбросить из головы, но правда – голая, мерзкая и неумолимая – была в том, что после смерти Лейта ее крылу нужен был новый пилот. Делка молодец, но она казалась слишком старой, слишком мягкой, слишком доброй.
У Гвенны не шло из головы то плавание по ночному морю, сильные, умелые гребки Джака – он не напрягался, он даже дышал ровно, когда выбрался из океана и стряхнул с себя обрывки пены. Он так много мог бы… Как если бы нашел клинок, красивый, идеально сбалансированный – брошенный кем-то ржаветь. Такой не оставляют. Берут точило и дочиста обдирают ржу.
– Пора, – повторила она.
Джак опустил глаза. Она на вкус чувствовала его стыд, мерзкую сладость на нёбе. Сильные плечи поникли, он понурил голову:
– Не могу, Гвенна. Тогда не мог и теперь не могу. Прости.
– Мне плевать, что было тогда, и плевать на твои извинения. Надо, чтобы ты это сделал. Твоим друзьям надо. – Она чуть не призналась, что это надо и лично ей, но прикусила язык. – Давай.
– Не могу, – тихо и ужасающе уверенно твердил он.
В последних звуках замешалась гневная хрипотца. Он выдернул плечо из-под ее руки:
– Оставь!
– Нет, – ответила Гвенна. – Не оставлю.
– Гвенна, – позвал Талал.
Лич стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и смотрел строго.
– Не лезь! – огрызнулась она.
– Халову пробу проходят добровольно, – не унимался Талал. – Иначе получится вроде пытки.
– Я что, его принуждаю? – Она вскинула руки.
Из уводящего в темноту устья туннеля на них смотрели другие, и видно было, как им не терпится уйти. Гвенна помнила, как медленно, завораживающе медленно жжение отравы пробирается по телу все выше и выше, точно жуткая кислота бездумно и тупо ищет сердца.
– Каждое новое мгновение… – она наклонилась к самому его лицу, не давая отвернуться, – это смерть твоего крыла.
