Джак снова кивнул, поглощенный воспоминанием. Такая одержимость устроенной Ралленом «чисткой» была едва ли не опаснее крепости на утесах. Пилот казался ей слишком хрупким, не способным вынести груз воплей и крови в памяти. Чтобы выжить, ему надо было смотреть вперед, а не назад. Гвенне он требовался живым.
– Где же они? – спросила она, махнув рукой на утес. – Где птицы?
Он отозвался не сразу. Потом его глаза снова стали зрячими, нашли ее лицо. От него и сейчас пахло страхом, но не только – что-то было в стиснутых кулаках и сжатых челюстях.
«Упрямство, – подумалось ей. – Это еще не отвага, далеко не отвага, но с этим уже можно иметь дело».
– Там, – показал Джак. – И там, и там. Большей частью в неглубоких гротах.
Гвенна присмотрелась. Она различала впадины в скале, большие дыры, выбитые в камне веками дождей и ветров. Но солнце стояло высоко, слепило и не позволяло заглянуть внутрь. Гвенна приставила трубу к глазу, всмотрелась в самые широкие пещеры. Так ей были видны каменные глыбы в глубине, но птиц она не разглядела.
– Там пусто.
– Днем пусто, – согласился Джак. – Они на заданиях или охотятся.
Охотятся… Такое раз увидишь, не забудешь. В начале обучения каждый набор кадет вывозили на Квел – один из немногих островов, где имелись пастбища для скота. Овцы, козы, коровы щипали жесткую траву – сотни животных на несколько квадратных миль. Довольно приятное зрелище: жаркий тропический вариант пасторали, какую можно встретить почти в любых краях от Сиа до северной части Перешейка. А потом прилетели кеттралы.
Невозможно было понять птиц, представить, на что они способны, пока не увидишь, как они с высоты в сотни шагов падают на взрослую телку оперенной молнией. Гвенна в первый раз едва не заблевала себе форму от этого зрелища. Она с детства знала коршунов и соколов, видела, как они выхватывают мышь из травы или белку из гущи ветвей. Но при виде кеттрала, раздирающего на ленточки целую корову, весившую в десять раз больше девочки… Десять лет после того при каждом вылете она гнала из памяти эту картину.
– Время подходящее, – говорил Джак, и по голосу слышалось, что он вернулся к настоящему. – Птицы просыпаются голодными. С утра обычно охотятся, потом переваривают добычу, лениво кружа на восходящих потоках, а уж после возвращаются сюда поиграть.
– Я думала, охота для них и есть забава, – сказала Гвенна, вспоминая овцу, разорванную надвое поперек тулова, словно по ней пришелся удар тяжелого топора.
– Убить беззащитную корову? – покачал головой Джак. – Это для них – как для кеттрал вскрыть кокос ударом клинка. Играют они друг с другом.
При этих словах он указал на юг. Кеттралы парили в небе, каждый на своей воздушной струе, расправив широкие крылья и давая ветру беззвучно перебирать маховые перья. Сейчас, когда Гвенна могла бы заслонить их пальцем вытянутой руки, их можно было принять за обычных птиц – если забыть о милях расстояния и сотнях футов высоты; забыть, что их размер – это обман зрения, заблуждение не учитывающего дальности ума, ложь, позволяющая на время поверить своим глазам.
– Всего пять? – удивилась Гвенна.
– Шесть. – Джак указал на птицу, накручивавшую восходящую спираль над островом. – Раллен хотя бы одну постоянно держит в небе. Летучий часовой над крепостью.
Гвенна бросила взгляд вверх и снова перевела на подлетающих птиц.
– Пусть даже и шесть. Год назад их был не один десяток…
– Восемьдесят семь, – сказал Джак. – Восемьдесят семь было, пока их не убило Гнездо.
Простые, скорбные слова. Гвенна почуяла его горе. И взбесилась.
– Ты не забыл, что там и людей убивали? – запрещая себе повышать голос, спросила она. – На птицах летали крылья кеттрал.
– Людей еще много осталось, – угрюмо возразил Джак. – Людей более чем достаточно. Из кеттралов, насколько известно, эти последние.
Он кивнул на приближавшихся птиц. Гвенна уставилась на него. Об этом она раньше не думала. Гибель Гнезда – всех, кого она по-настоящему знала, затмила для нее остальное. Птицы были важны, но важны наравне с боеприпасами: ценное оружие, которое надо добыть, вырвать из недобрых рук. Она не задумывалась о гибели самих кеттралов, не сознавала, что жестокая битва на Островах могла лишить мир этих созданий.
– Вот там… – Джак указал на двух передовых птиц, – Сенте-рил и Сенте-ра. Младшие из одного выводка. Мы их и раньше видели в дозоре.
Гвенна кинула взгляд на пару птиц и перевела дальше, на трех приотставших. Ее привлекла средняя, пестрая самка, чуть неровно взмахивавшая крыльями.
– Святой Хал! – выдохнула она. – Добралась! Из всех из нас она первая вернулась.
Джак оглянулся на нее и понял:
– Ваша птица?
– Суант-ра, – кивнула Гвенна.
– Помню ее, – сказал пилот. – Она только вылупилась, когда я… попал на Арим.
– Ее вырастил Лейт, – сказала Гвенна, память о погибшем пилоте резала ее осколком стекла. – И обучил.
– И его помню, – медленно проговорил Джак. – Хороший пилот. Бесстрашный.
Гвенна натужно хмыкнула:
