Рэй должен был сделать больше, чем подозревал. За первую половину дня Голд составил ему текст со всеми возможными вариантами ответов и спрятал среди них обращение, которое могло привести нужных людей прямо к нему. Самой страшной магией всегда обладало обычное слово.
В районе двух Голд и Сюзанн вместе ушли из офиса. Он решил прогуляться с ней до остановки.
— Вы домой? — спросила женщина. — Как обычно?
— Как обычно. А вы?
— Надо забрать Маркуса с тренировки. Баскетбол, — усмехнулась Сюзанн. — Ни ростом, ни талантом не отличается, а всё туда же.
— Вы хотя бы знаете, где он.
— Ему одиннадцать. Конечно, знаю. А вот где его брат — нет, — поделилась она. — Потому что меня он обманывает или так выражается, что я не понимаю ни слова.
— Я вас понимаю, — кивнул он. — Остаётся только надеяться, что за этим не стоит ничего криминального или, что ещё хуже, опасного для жизни.
— Как же вы справлялись с тремя подростками до этого?
— Вы не поверите, но они мне всё рассказывали. А вот Кристофер — нет. И меня это беспокоит уже год, — поделился Голд. — Однако я ему доверяю. И верю в презумпцию невиновности.
— Иногда мне кажется, что презумпция невиновности мало применима к сходящему с ума от гормонов подростку, — в шутку сказала Сюзанн, останавливаясь возле нужной остановки.
— Передавайте привет Белль.
— Непременно, — кивнул он на прощанье и продолжил свой путь.
По пути он купил для Белль букет ярко-синих ирисов. Он не помнил, когда в последний раз дарил ей цветы, и оттого ему было особенно приятно это сделать.
— Спасибо… — удивлённо улыбнулась жена, принимая букет. — Найду вазу.
— Всё для тебя, — Голд прошёл в гостиную и расположился за столом, на котором вскоре Белль и разместила хрустальную вазу с цветами.
— Согласно легенде, Прометей похитил на Олимпе небесный огонь и подарил его людям. И тогда на земле дивным семицветием вспыхнула радуга — символ радости для всего живого на свете, — говорила Белль, пока суетилась по дому. — День пошёл на убыль и закат отгорел, а радуга всё светилась, светилась до самого рассвета, подобно надежде в сердцах людей. И когда солнце вновь показалось на горизонте, то там, где ночью горела волшебная радуга, расцвели ирисы.
— Прекрасная сказка.
— Прекрасные цветы.
— Идут к твоим глазам, — улыбнулся Голд и был удостоен смущённой улыбки в ответ.
Удивительным казалось то, как спустя столько лет, Белль сохранила эту свою способность искренне радоваться, удивляться или злиться, и он надеялся, что этой загадке объяснения не найдёт.
— М! Тебя сегодня тянет на ирландскую кухню, — отметил он, когда Белль подала ему картофель с морепродуктами. — Что это вдруг?
— Мне сегодня лень было выходить из дома, — усмехнулась она. — А это было в наличии.
— Конечно. Болтушка!
— Правда! — в шутку оскорбилась Белль. — Ты сегодня в хорошем настроении.
— И ничто его не испортит! — просиял Румпель. — Спасибо за обед. Я подумал, что мы могли бы в другой раз встретиться где-нибудь.
— Никак на свидание зовёшь?
— А если и так? Неужели ты мне откажешь?
— Как тут откажешь…
— Крис не возвращался?
— Забегал на пару минут. Сказал, что очень занят.
— Вот только чем, — нахмурился Голд.
— Тебе стоит прямо спросить, — веско сказала Белль, не отвлекаясь от еды. — Он только сказал, что завтра после двенадцати свободен, будто у него есть какое-то расписание.
— Замечательно.
— Как твои дела?
— Решаются. А твои? Или отпуск продолжается?
— Он, если честно, и не начинался.
— Для меня это загадка, ведь последние три недели мы с тобой почти не расставались, — заметил он.
— Ну, может и был небольшой, — вздохнула Белль, после чего мягко упрекнула: — Я закончила с последней книгой, когда ты сбежал от меня в Нью-Йорк.
— Я никуда не сбегал, — не согласился Голд. — И сколько можно ворчать по этому поводу?
— Всё время мира? — подмигнула жена. — Хелен дала мне новое задание. И впервые это что-то серьёзное.
— Не эротический роман? Прогресс!
— Это были детективы, — она плотно сжала губы. — Но да. Впервые мне досталась серьёзная книга.
— Поздравляю, — искренне сказал он. — О чём она?
— О семиотических связях.
— Отсюда и сказки?
— Нет, — отмахнулась Белль. — Сказки отдельно.
Она немного рассказала ему о книге, вполне достаточно, чтобы он убедился, что ей хорошо. Затем они обсудили предстоящий переезд Коль в самом конце текущей недели и совсем заболтались, даже не заметив, как пролетело время.
— Ух ты! Сколько времени! Мне пора возвращаться.
— Жалко, — загрустила Белль.
— Я вернусь всего через три часа.
— Целых три часа…
Она проводила его до двери и коротко поцеловала на прощанье.
— Ты даже не заметишь.
— Замечу, — печально вздохнула Белль и вдруг оживилась: — Совсем забыла! Звонила Реджина и интересовалась, сможем ли мы навестить их в эту субботу.
— Думаю, да. Можешь подтвердить. Провиденс?
— Провиденс. Ну, ладно! Иди. Быстрее вернёшься.
— Да…
