Заклинатель вкратце рассказал ему, что произошло, и они принялись ждать дальше. Глубоко за полночь, когда терпение уже стало покидать Юки, во двор вышла очень худая изможденная женщина. Ее кожа была бледнее, чем у покойников, а глаза безумнее, чем у маньяков, но медиум мог бы поклясться, что некогда она была очень красивой. Вернуть бы жизненный блеск в ее длинные русые волосы, округлить формы, чтобы она не походила на жертву фашистского концлагеря, убрать эти темные круги под глазами, и она стала бы сказочно привлекательной. Следом за ней шел на цепи красивый темноволосый парень. На вид Юки дал бы ему лет двадцать — двадцать три, черные волосы до плеч острижены неровными рваными прядками, прямо почти как у самого Юки, черты лица тонкие, слишком правильные и неправдоподобно хороши, фигура тонкокостная, гибкая — еще одно сходство с Юки, только этот парень выше ростом.
Женщина побродила по двору, спотыкаясь в темноте о выступавшие плиты, мостившие двор, и бормоча что-то маловразумительное себе под нос. При этом она продолжала крепко держать конец поводка, с такой силой сжимая кулак, что пальцы на ее руке должны были давно уже посинеть. Подойдя к «вывескам» на стенах, онавнимательно осмотрела и ощупала руками каждыйтруп, потом повернулась к своей игрушке:
— Ниас, как думаешь, они вкусные?
У Юки усилились рвотные позывы, ему даже дышать стало тяжело, а парень, которомувот это все было сказано, никак не отреагировал. Заклинательница целую минуту смотрела на него, будто ожидая ответа, и, не дождавшись, сказала:
— Прости, я совсем забыла, что ты не можешь думать. Иногда мне хочется тебя отпустить, ноя не могу. Я не в силах…
С этими словами она снова уделила все свое внимание мертвецам. Вынув из рукава небольшой кинжал, она вспорола живот покойнику, и что-то вытащив из него, принялась с жадностью есть.
Медиум прикусил губу, настолько ему стало дурно, и, перекатившись с живота на спину, он уставился в ночное небо, стараясь ни о чем не думать и просто дышать.
— Ну, и как тебе моя подруга? — насмешливо прошептал на ухо колдун.
— Чокнутая сука. — так же тихо заявил Юки — Лучше скажи, этому парню можно чем-то помочь?
— Этот парень — ангел, она подчинила его. А потом у нее того… — Корин выразительно покрутил пальцем у виска — Считалось, что ангелов нельзя подчинить, а она вот смогла. Я честно не знаю, можно ли ему помочь, но я пытаюсь. У меня мало времени, если умрет она — умрет и он.
Юки больше ничего спрашивать не стал, он глубоко задумался и очнулся лишь тогда, когда Корин дернул его за рукав и шепотом возвестил:
— Возвращаемся.
Вслед за ним Юки тенью скользнул с крыши, короткими перебежками достиг стены и, цепляясь руками за камни, перелез преграду. Колдун прилепил на стену узкую полоску бумаги с непонятными Юки письменами, и камни засветились алым светом, открывая портал. Никите было трудно стоять, и, втянутый Корином в это алое сияние, он не удержал собственный ужин, изгваздав стены замка Корина.
— Так и знал, что не надо открывать портал сразу в дом. — меланхолично бормотнул Колдун, и выждав время, когда Юки перестанет выворачивать, уцепил его за руку и повел внутрь своей обители.
Даниэс с порога отметил бледность медиума, его перекошенное лицо и слегка подрагивающие руки, перевел взгляд красных глаз на Корина и, едва заметно скривив рот в ухмылке, невинно похлопал глазами:
— А я вам ужин приготовил.
При слове «ужин» Юки значительно поменял оттенок кожи на подозрительно зеленый цвет, чему Даниэс порадовался, но виду не подал.
— Юки не голоден, как я понял. — беззлобно улыбнулся заклинатель — Он еще долго голодным не будет, так?
Медиум отчаянно закивал головой, не обращая внимания на тот факт, что над ним подшучивают. Закрыв глаза, он глубоко дышал, пытаясь справиться с дурнотой, и заодно обдумывал новую информацию.
— Мне нужна горячая ванна. — наконец, прохрипел медиум.
Ванну ему предоставили вполне современную, что не вязалось в голове Юки со средневековым замком. Он сидел в горячей воде, прижав колени к груди, как делал это множество раз. В этом странном мире астральной планки, как измерения, не было, он, конечно, по-прежнему чувствовал чужую энергию, но не встретил ни единого мертвеца, хотя их-то тут должно быть целое скопище на один квадратный метр. Но привычка — страшная вещь, в горячей воде он и расслаблялся, и думал лучше.
Определенно, колдунья спятила. И ангела тоже жалко, врагу не пожелаешь такой жизни. Но что может сделать он? Тут колдуны с демонами не знают, что предпринять, а один слабый медиум должен решить проблему, с которой они, такие могучие, не могут совладать. Единственный выход, на взгляд Юки, это прибить парня, чтобы не мучился. Видел он краем глаза и шрамы от плети на его голой спине, и царапины от ногтей, совсем еще свежие. Или ведьму эту прибить, чтобы оба не мучились.
