— То есть, ты предлагаешь мне даже не пытаться? А потом прожить остаток своей жизни, каждый день ненавидя себя за то, что ничего не сделал, и даже не попытался? Я не хочу тебя принуждать, но просьбы ты отклоняешь. Так что же мне делать?
— Звучит как угроза. — медиум внимательно вгляделся в лицо собеседника — Значит, отпускать меня ты не собираешься?
— Юки, помоги мне. — тихо попросил колдун — Ты же не бездушный…
Никита был зол, очень, но просто не мог смотреть, как сильный человек впадает в отчаяние. Протянув к нему ладонь, Юки сказал:
— Дай мне руку.
— Что ты хочешь сделать? — спросил Корин, но все же потянул к медиуму свою ладонь, доверчиво и робко, как потерянный ребенок.
— Я хочу узнать тебя и решить все для себя. — ответил Юки, сжимая его пальцы, переплетая свою энергию с его аурой.
Видения, картины чужой жизни ворвались в голову Юки цветным калейдоскопом, заставляя его жить чужой жизнью, чувствовать чужие эмоции, переживать события, которые случились не с ним. Вот что значит быть проводником — пропускать через себя все то, что испытывают другие, будь то живые или мертвые, преобразовывать энергию из одной формы в другую, пропуская ее через себя. Юки смотрел глазами Корина на другого Корина, испытывая к нему чувство щемящей привязанности. Заботился о нем, понимал с полуслова и называл братом. А потом он страдал, так ужасно страдал от того, что его брату больно, что потерял всякое желание жить. Он готов был променять свою жизнь на жизнь брата. И вот, его смысл жизни лежит перед ним мертвый, истерзанный и бездыханный. «Маэрин!!!» — кричит он, на коленях подползая к брату, умоляя его, уже мертвого, не умирать, не оставлять его одного. Раздирающее душу на части ощущение потери, затмевающее все остальные чувства и перерастающее в безумную и безудержную жажду мести, жажду ответить болью на боль и кровью на кровь, игнорируя собственные раны. И кровь, черная, как смола. Целые реки крови. Вереница искаженных предсмертной судорогой лиц, наслаждение от их созерцания. Желание запомнить их, все до единого, и каждый крик, что вырывался из их искаженных болью ртов. А дальше усталость и выматывающая и без того истерзанную душу пустота. Непрекращающиеся ночные кошмары, ощущение собственного одиночества и потерянности. «Маэрин, почему все так случилось? Почему ты оставил меня? Скажи, тебе хорошо там, за гранью? И я… я тоже скоро буду там, с тобой».
На миг, оглушенный и задыхающийся, Юки вынырнул из чужой головы, чтобы вернуть себе осознание себя, и снова погрузился в чужую память. Темная комната, и к нему, дремлющему, пробирается красивая молодая девушка, без единой нитки на стройном теле. Бертана. Ему это кажется смешным и одновременно сердит. Она же юная совсем и глупая, совсем ребенок в его глазах, и он ее ласково выставляет за дверь. И так раз за разом, снова и снова. Глупышка не желает понимать, что для него она маленькая девочка, которую он любит, но не как женщину, а как ребенка. Теперь он видел черноволосого ангела, лежащего в обломках огромного зала, серповидную рану на его груди и, как ни странно, впервые за все долгие столетия, чувствовал слабую надежду на жизнь, словно увидел внезапно маленький кусочек глубокого синего неба в беспросветной темноте подвала. Только встретив Ниаса, он перестал ощущать эту ужасную пустоту внутри себя. Ниас был ему жизненно необходим, словно лекарство, без которого больному плохо.
— Соболезную. — хрипло прошептал Юки, разорвав контакт — Мне искренне жаль, я же не бесчувственный.
— Ты что-то видел?
— Все. — честно признался парень — От твоего брата до появления Ниаса. И много их у тебя?
— Кого? — не понял колдун, и выражение его лица показалось медиуму забавным.
— Шрамов. — и, видя, что колдун не понимает, добавил — Душевные я уже видел, а телесные ты не запоминал. Вот я и спрашиваю, много ли их?
— Показать? — проказливо улыбнулся Корин и легко расстегнул первую пуговицу на рубашке.
— На фиг! — замахал руками медиум.
— А что такого? — лукаво повел тот светлой бровью — Может, и посчитаешь заодно, а то я и сам не знаю, сколько их.
— Иди на фиг! — беззлобно повторил Юки — Демон твой пусть считает. Или ангел.
— Надо же, какой стеснительный! — рассмеялся колдун — А ничего, что я тебя из ванной вчера вытаскивал?
— Еще раз меня тронешь, оторву все конечности. — покраснел медиум.
— А все-то зачем? — продолжал веселиться светловолосый.
— На всякий случай. — буркнул Юки и, спрыгнув с подоконника, вышел из комнаты.
Для себя он решил, что поможет Корину. Просто из уважения к сильной личности. Не такой уж он, Юки, бессердечный, как о нем думают.
Портал светился мертвенно-белым светом, переливаясь и искрясь, будто в нем кружился колючий мелкий снег. Даниэс смотрел на этот свет, и его мелко-мелко трясло, а колотящееся в бешеном ритме сердце подкатывало к горлу.
— Ну, ты идешь? — спросил Юки.
