Решение нужно было принимать сейчас — садиться или наблюдать издалека. Протокол требовал высадки и проверки. Но протоколы писались для нормальных ситуаций. А здесь...
Воспоминание о записи из модуля кольнуло под рёбра. Женщина на экране, спокойно говорящая о том, что они все приняли предложение. Добровольно. Что архив — это дар, а не проклятие.
Но потом был тот фрагмент в помехах. Кто-то пытался передать предупреждение? Или приглашение в ловушку?
Сектор Г-7. Цифра пять.
— Стыковочный узел номер три выглядит рабочим, — заметил Моряк, прерывая размышления. — Ледяных наростов там меньше. И шлюз вроде цел.
Волков подошёл к экрану. Действительно, узел номер три был относительно чист. Словно его специально поддерживали в рабочем состоянии. Для гостей.
— Гремлин, готовность шлюзов?
— Наши системы в норме. Скафандры проверены, герметичность стопроцентная. — Настя пробежалась пальцами по консоли, проверяя данные. — Но Шеф... — она замялась.
— Что?
— Один из ремонтных дронов опять включился сам. Третий раз за последние сутки. На этот раз записал аудио.
Волков нахмурился. Дроны не должны были включаться самостоятельно. Это могло означать сбой в системе. Или...
— Давай послушаем.
Гремлин вывела запись на динамики. Сначала — статика, белый шум космических помех. Потом, едва различимо, послышалось нечто похожее на дыхание. Медленное, размеренное. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Команда замерла, вслушиваясь. Что-то было неправильно в этом дыхании. Ритм слишком медленный для человека. Слишком... механический.
— Усилить, — приказал Волков.
Звук стал громче. Теперь к дыханию добавилось что-то ещё — отдалённый гул, похожий на работу вентиляции. Капающая вода — невозможная в условиях космоса. И... голоса? Неразборчивый шёпот на грани слышимости.
Кадет вздрогнул.
— Они... они говорят на том языке. На языке символов. Я почти понимаю...
— Достаточно, — Волков жестом остановил запись. — Откуда дрон это записал?
— Из грузового отсека, — Гремлин проверила логи. — Сектор Ж-12, возле контейнера X-77. Но там никого не было, камеры подтверждают. Пусто. Только контейнеры и темнота.
Контейнер X-77. Тот самый, с архивным оборудованием от "Аэлиты". В космосе не бывает совпадений.
— Акустическая галлюцинация, — предположил Дарвин. — Может, вибрации корпуса создают иллюзию голосов. Или помехи от старого оборудования в контейнере.
— Может быть, — согласился Волков, хотя сам в это не верил.
Он знал, как звучат космические помехи. Знал все звуки, которые может издавать корабль. Это было что-то другое. Что-то, что не должно было существовать в грузовом отсеке "Персефоны".
— Ладно, решено. Стыкуемся. — Он отрезал возможные возражения жестом. — Протокол есть протокол. Моряк, мягко, без спешки. Герц, передай стандартное приветствие на всех частотах. Если там кто-то есть, пусть знают о наших мирных намерениях.
— Есть, Шеф.
"Персефона" начала сближение со стыковочным узлом. Расстояние сокращалось — триста метров, двести, сто. С каждым метром детали становились чётче. Фрактальные узоры на корпусе станции казались теперь почти живыми, пульсирующими в такт чему-то невидимому.
Древние протоколы автоматической стыковки ожили — огни замигали в установленной последовательности, направляющие лучи прочертили путь между кораблями. Красный, зелёный, белый. Цветовой код, неизменный уже три столетия.
— Невероятно, — прошептала Гремлин. — Системы станции отвечают. Двести лет, а электроника работает.
— Качественно строили, — заметил Моряк, корректируя курс. — Не то что сейчас. Сейчас всё на соплях и молитвах.
Но в его голосе не было обычной иронии. Пилот сосредоточенно работал с органами управления, компенсируя микродрейф, выравнивая векторы. Стыковка — всегда деликатная операция. Стыковка с объектом, который не должен функционировать — вдвойне.
Пятьдесят метров. Тридцать. Десять.
Мягкий толчок — и корабли соединились. Захваты защёлкнулись с механической точностью, создавая герметичное соединение. Глухой лязг прокатился по корпусу "Персефоны".
— Стыковка завершена, — доложил Харон. — Проверка герметичности... подтверждено. Шлюз станции удерживает давление.
После двухсот лет. Резиновые уплотнители должны были рассыпаться в пыль. Металл — проесть микрометеориты. Но шлюз держал давление.
— Отлично, — Волков повернулся к команде. — Первая группа — я, Моряк, Гремлин. Задача — осмотр ближайших отсеков, проверка безопасности. Вторая группа — Герц, Док, Дарвин — остаётесь на корабле. Следите за нами, будьте готовы к экстренной эвакуации. Кадет...
— Я с вами, — быстро сказал парень. — Шеф, я должен увидеть. Эти символы, этот язык — я единственный, кто хоть что-то понимает.
Волков хотел отказать, но остановился. Парень был прав — без переводчика они могут пропустить что-то важное. Что-то вроде предупреждения. Или инструкции. Или эпитафии.
— Ладно. Но держишься позади и без самодеятельности. Понял?
— Так точно!
Энтузиазм молодости. Кадет видел в этом приключение, шанс проявить себя. Не понимал, что некоторые двери лучше оставлять закрытыми.
— Тогда по местам. Скафандры, полная проверка. Оружие...