— Оружие? — удивился Дарвин. — Мы же не ждём сопротивления?
— Протокол первого контакта предусматривает вооружение, — напомнил Волков. — Надеюсь, не пригодится.
Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Старая истина, спасшая ему жизнь не раз.
***
Через пятнадцать минут первая группа собралась у шлюза. Скафандры последнего поколения — лёгкие, прочные, с запасом воздуха на восемь часов. Белые, с оранжевыми полосами безопасности. На нагрудных пластинах — имена и должности. Волков, командир. Семёнов, пилот. Беляева, инженер. Соколов, специалист.
На поясах — стандартные лазерные резаки, которые при необходимости могли служить оружием. Сигнальные ракеты. Аварийные маячки. Всё по протоколу.
— Проверка связи, — Волков постучал по шлему. — Все слышат?
— Громко и чётко, — отозвался Герц с мостика. — Видео со шлемов идёт без помех. Биометрия в норме. Температура тела, пульс, давление — всё в зелёной зоне.
— Открываем шлюз.
Тяжёлая дверь медленно отъехала в сторону с шипением выравнивающегося давления. За ней — переходной тамбур, узкое пространство между "Персефоной" и станцией. Стены из голого металла, потёртые временем. На полу — следы от магнитных подошв, оставленные поколениями экипажей.
За тамбуром — шлюз станции, покрытый тонким слоем инея. Но не обычного инея. Кристаллы формировали те же спиральные узоры, что и снаружи. Миниатюрные фракталы, повторяющие себя в разных масштабах.
На панели управления мигал зелёный огонёк — системы ждали гостей. Ждали двести лет.
— Температура в тамбуре минус сорок, — доложила Гремлин, проверяя показания. — Терпимо для скафандров.
Они вошли в тамбур. Дверь "Персефоны" закрылась за спинами с глухим лязгом. Теперь только тонкая прослойка воздуха отделяла их от станции.
Волков посмотрел на своих спутников через прозрачный визор шлема. Моряк выглядел собранным, готовым к неприятностям. Гремлин изучала панель управления с профессиональным интересом. Кадет... парень дрожал. Не от холода — скафандры поддерживали комфортную температуру. От возбуждения. Или страха. Или того и другого.
— Активирую протокол открытия, — Гремлин подключилась к панели управления. Её пальцы в толстых перчатках двигались удивительно ловко. — Господи, это же антиквариат. Механические реле, аналоговые схемы... Но работает! Всё работает!
Послышалось шипение — древние механизмы пришли в движение. Где-то в глубине станции ожили насосы, выравнивая давление. Лязг металла, скрежет шестерёнок. Звуки, которые не должны были существовать после двух веков молчания.
Внутренняя дверь станции начала медленно, со скрипом открываться. Сантиметр за сантиметром, словно нехотя. За ней — темнота, разрезаемая только лучами фонарей на шлемах.
И запах. Даже через фильтры скафандров — острый, металлический запах озона. Запах электричества и времени.
— Пошли, — скомандовал Волков, первым шагая в неизвестность.
Коридор встретил их холодом. Не просто низкой температурой — это было нечто большее. Холод, который, казалось, исходил из самих стен, из металла, из воздуха. Холод заброшенности. Холод ожидания.
Стены были покрыты тем же странным инеем, что и снаружи — фрактальные узоры создавали иллюзию движения в свете фонарей. Спирали внутри спиралей, бесконечно усложняющиеся, уходящие в микромасштаб. Если смотреть слишком долго, начинала кружиться голова.
Но больше всего поражало другое.
— Смотрите, — Кадет указал на переборку.
По металлу тянулись наросты. Нет, не наросты — это слово не передавало их сути. Это было похоже на вены или корни, но сделанные из чего-то среднего между металлом и плотью. Они начинались тонкими нитями у пола, поднимались вверх, утолщаясь, ветвясь, создавая сложную сеть.
Наросты пульсировали слабым внутренним светом — голубоватым, болезненным. Пульсация была медленной, размеренной. Как дыхание. Как сердцебиение чего-то огромного и чуждого.
Некоторые из них заканчивались структурами, похожими на бутоны или почки. Закрытые, спящие. Ждущие.
— Что это за хрень? — Моряк приблизился, разглядывая наросты.
Свет его фонаря скользнул по поверхности, и на секунду показалось, что под псевдо-кожей движется что-то. Что-то маленькое, быстрое. Но когда он присмотрелся, там была только игра света и тени.
— Не трогай! — предостерёг Волков. — Гремлин, анализ?
Девушка достала портативный сканер, провела вдоль стены. Прибор запищал, выдавая данные на маленький экран.
— Органика, — выдохнула она. — Но не земная. Структура на основе кремния, а не углерода. Присутствуют следы металлов — железо, медь, следы редкоземельных элементов. Температура... — она нахмурилась. — Это странно. Температура наростов комнатная. Плюс двадцать один градус. Как оно не замерзает при общей температуре минус шестьдесят?
— Может, это и есть источник тепла, — предположил Кадет. — Смотрите, узоры инея расходятся от этих наростов. Как будто они излучают холод наружу, сохраняя тепло внутри.
— Или поглощают тепло из окружающего пространства для поддержания своей температуры, — поправил Волков. — Док, получаете данные?