Похоже, девушки шли в ночной клуб. Встреча с ними напомнила Кристине первый ее самостоятельный поход на дискотеку. Им с подругой было примерно по двенадцать, когда они получили разрешение пойти на елку в городской дом культуры без сопровождения взрослых. Они долго делали замысловатые прически, а старшая сестра подруги даже согласилась накрасить им ресницы и губы. Когда Кристина увидела пышные длинные ресницы подруги, то пришла в восторг. Она с волнением ждала тот момент, когда увидит в зеркале у себя такие же красивые ресницы. Но увы, ее отражение вызвало лишь разочарование. Ресницы Кристины не были ни такими же длинными, ни такими же пышными. Первое, что пришло ей тогда в голову, это то, что сестра подруги просто не старалась хорошо накрасить ее. Тогда знания о туши ограничивались лишь информацией из рекламы, которая утверждала, что любой взгляд можно волшебным образом сделать выразительным. А значит, не хватало волшебства, что можно исправить, если как следует постараться. Поэтому Кристина по пути на дискотеку забежала домой. Мамы не было, и та не могла помешать взять тушь и старательно навести красоту. Несколько толстых слоев поверх того, что уже было на ресницах все же сделали взгляд более выразительным, но недостаточно. Взять тушь с собой и еще много-много раз подкрасить ресницы тоже никто не мог помешать Кристине, которая успокоилась только, когда без зеркала могла видеть свои ресницы и ощущать их тяжесть на веках. Она чувствовала себя самой красивой в хороводе, и, как ей тогда казалось, именно поэтому от нее не могли оторвать взгляд ни дети, ни взрослые. И только, когда Кристина придя домой, предстала перед мамой и увидела ее ошарашенное от ужаса лицо, то поняла, что на нее все смотрели вовсе не в восхищении. Нужно сказать, урок о том, что макияж должен быть в меру, был усвоен хорошо.
5.
Еще не подозревая, что решение идти сегодня в ночной клуб уже давно принято, Кристина легла в постель. Но, не проведя там и пяти минут, встала и подошла к зеркалу. В отражении на нее грустно смотрела ее бледнолицая копия с красными глазами. Если и идти в клуб, то придется очень хорошо поработать над макияжем. Но сначала нужно отыскать в шкафу хоть какой-нибудь более-менее приличный наряд.
Пока шли сборы, Кристина впадала то в одушевленное настроение, представляя себя одной из красоток на танцполе, то в полное уныние, в мгновения которого не понимала, зачем вообще вытащила старое платье мини и подвела глаза. Был первый час ночи, когда Кристина последний раз поправила непослушную прядь волос, вздохнула, снова решив, что ее ноги недостаточно стройные, погладила Джека и вышла из квартиры.
Звезд не было. Над тротуаром, освещенным тусклым светом желтых фонарей, нависло тяжелое черное небо. Кристина осторожно ступала на ажурный узор из света и теней. Загадочные, почти мистические они составлялись в картины, где угадывались лица людей, очертания животных. Тусклый свет луны едва пробивался сквозь мешки туч. Наверное, будет дождь. Вдали мерцали огни. Это был вокзал. Он никогда не спал, в нем кипела своя особенная жизнь, всегда чужая для проходящих мимо. Но стоит только оказаться внутри, как особый порядок тут же затягивает, делая каждого частью своего мира. В нем время всегда противник: для ожидающих замедляется, для опаздывающих несется с неимоверной скоростью. Покинув это место, тут же забываешь его неповторимую атмосферу. Кристине же казалось, что она покинула свою жизнь. Она забыла ее порядки и все стало чужим. Мир словно окутал туман. Можно было его видеть, чувствовать, осознавать его присутствие, но невозможно было его рассеять и увидеть, что скрывается за этой белой сырой ширмой. Если не знать, что это всего лишь туман, то можно просто рассматривать его ровные слои с редкими просветами и клубами, изучать, может даже, иногда им наслаждаться. Но знать, что за ним где-то очень далеко настоящая жизнь, невыносимо. И если нельзя его рассеять, то остается только поддаться его гипнозу, рассматривать его дымные завихрения, которые плавно спускаются все ниже и ниже, и плыть вместе с ним.
Кристина вновь открыла тяжелую дверь, и ее поглотила оглушающая духота клуба. Громкая музыка словно разбудила ее. Что она здесь делает? Вся эта затея теперь казалось глупой, короткое платье вульгарным, локоны неуместными. Совершенно подавленная, Кристина уселась возле барной стойки и заказала у бармена виски с колой. Татуированная рука поставила перед ней холодный стакан.
