Женщина ответила не сразу. Она перестала плакать, вытерла концом косынки глаза и вздохнула.
Потом с сомнением поглядела на Проскурякова.
– Уж и не знаю, как вам сказать...
– Говори открыто, - строго сказал Проскуряков. - Свои кругом. Поймем, не бойся.
Женщина потупилась и неуверенно произнесла:
– Есть у меня одна думка... Может, он отца разыскал. У него остался. Его наш батя из дому прогнал. Повздорили...
– Постой! Что-то я тебя не пойму, - забеспокоился Проскуряков и взволнованно затеребил усы. - Захар прогнал? Сына, выходит? Да за что же это он так?
Не поднимая глаз, женщина смущенно ответила:
– Я же говорю, повздорили... Выродком его назвал. За то, что на завод работать не шел. Ну, Семен и не стерпел, она уткнулась лицом в косынку и, давясь слезами, зло проговорила: - Жизнь нам всю поломал... И Витька вот... Может... может, через то и пропал... Может, в живых уже нет...
– Ну, ну! - строго прикрикнул на нее Проскуряков. - Ты это брось! Найдем твоего Витьку! А с твоим что? - обратился он ко второй женщине.
– Пропал... - тихо ответила та. - Товарищи они. В одном классе учатся.
– А фамилия, зовут как?
– Савченко... Гоша...
– Ну и что ты думаешь об этом? - продолжал спрашивать Проскуряков.
– Ничего я не думаю... Ищу вот...
– Да говори уж, Маруся, говори... - махнула рукой Ксения и, обращаясь к Проскурякову, прибавила: - Мужик у нее сильно выпивает, дерется. Вот в тот вечер парень и сбежал.
– Верно она говорит?
– Со стороны всегда легче говорить, - сердито ответила женщина. - Больной он. Его лечить надо, а все кругом... Да чего там! - досадливо сказала она. - Не про то сейчас речь.
– А раз надо, так и лечи, - заметил Чеходар.
Женщина горестно усмехнулась:
– Чужую беду - руками разведу, дело известное.
– Ну вот что, - вздохнув, сказал Проскуряков. - Вы пока идите себе. Мы этим немедля займемся. Так, что ли? - обернулся он к товарищам.
– Ну, ясно! А как же? - взволнованно откликнулся инженер Рогов. - Святой наш долг!
– Слыхали? - Проскуряков посмотрел поверх очков на женщин. - Так что будьте спокойны.
– Ой, спасибо вам, родненькие! - снова заплакала Ксения. - Ой, спасибо!.. Пойдем, Маруся...
– Спасибо вам, - сдержанно произнесла та.
Когда женщины ушли, Коля Маленький поднялся со своего места и сказал, обращаясь к Чеходару:
– У нас к штабу просьба есть.
– Какая еще просьба?
– Мы тут посовещались, - Коля Маленький указал на Бориса и Илью Куклева, - и решили. Думаю, что бригадир нас поддержит. Поручите нам найти этих хлопцев. В лепешку расшибемся, но найдем.
– Вы сначала своего найдите, - проворчал Проскуряков, а потом уже чужих. Где Таран-то?
– А он болен, - быстро ответил Коля Маленький. - Как раз собираемся идти проведать.
– Я поддерживаю перед штабом их просьбу, - вмешался Огнев.
– Ты сначала скажи, какое у тебя дело к нам было, вспомнил Чеходар. - Что там за кража?
Огнев хмуро усмехнулся.
– Пока придется отложить. Сейчас меня интересуют те хлопцы, что пропали...
Заседание штаба закончилось поздно.
Выйдя на улицу, Николай, ни на кого не глядя, спросил:
– Ну, а что же все-таки с Васькой? Кто знает?
– Никто не знает, - ответил Коля Маленький.
– Надо в самом деле проведать, - предложил Боря Нискин.
– Ну, счастливо, мальчики, - сказала Аня.
Коля Маленький ехидно спросил:
– Папочка ждет?
– Не болтай глупости, - резко ответила Аня.
...Таран жил с матерью недалеко от завода. Ребята дошли до его дома за несколько минут.
Дверь открыла мать Тарана.
– Вася? - удивилась она. - Он давно ушел. Сказал, что в штаб, на дежурство.
Ребята переглянулись.
– Ну и ну, - присвистнул Коля Маленький. - Вот жизнь пошла. Люди пачками исчезать стали...
В субботу лекции кончались рано, и Валерий Гельтищев немедленно направился домой. До вечера надо многое успеть, а вечером они сделают роскошный "бар". Старики едут на дачу к Федоровым с ночевкой. Отец еще вчера сговаривался по телефону с Иваном Спиридоновичем насчет пульки. Вообще преферанс это просто спасение: старики забывают о времени и, что еще важнее, о собственных детях. Кончается тирания.
Только бы ничего, у них не поломалось. Погода, слава богу, по-прежнему жаркая, у матери с утра мигрени не было, Федоровы тоже, кажется, в порядке.
Теперь надо только придумать причину, почему ему самому необходимо задержаться до завтра в городе. Занятия? Не поверят. Проведать в больнице Юрку Назарова? Мать тогда так умилялась. Не пройдет. Юрку позавчера выписали, и он, Валерий, сдуру рассказал дома об этом. - Что же еще? Собрание?
Ну, это уж совсем пошло. Вечер в институте? Но соседи могут потом трепануть, что у него собирались гости. Уж эти соседи!.. О, идея! Срочный выпуск газеты! На это многое можно навертеть.
Валерий весело присвистнул и, помахивая небольшим спортивным чемоданчиком с конспектами и книгами, ускорил шаг. Надо спешить.
С разбегу взлетев на третий этаж, он открыл своим ключом дверь.
Отец еще не приходил, но мать была дома, сегодня у нее в школе было тоже мало уроков.
Валерий поспешно чмокнул мать в лоснящуюся щеку и, почувствовав на губах приторный вкус крема, снисходительно улыбнулся.
