Первый открытый штурм, предпринятый женщинами, закончился неудачно: большой медный дунг, который с вечера Джумагуль оставляет на улице, утром оказался ненаполненным, хотя на рассвете она явственно слышала протяжный крик водовоза: «Вода... Чистая, холодная вода!..» Ульджан получает нахлобучку в откровенной форме. Обменявшись впечатлениями, женщины меняют тактику и переходят к долговременной осаде. Джумагуль теперь уже сама поджидает по утрам водовоза и затевает длинные богословские споры. Ульджан использует средства чисто женские: сказавшись больной, не готовит обеда и спать ложится вместе с дочкой, ходит насупленная, постоянно ворчит, на самые миролюбивые вопросы отвечает дерзостью. Поначалу все это вызывает в Альджане реакцию, прямо противоположную той, на которую рассчитывали женщины, — он становится раздражительным, несговорчивым, упрямым. И кто знает, в чью пользу закончилась бы эта схватка, если бы не одно происшествие.
Утром, в положенный час, Джумагуль стояла в воротах, дожидаясь появления водовоза. Но водовоз не приехал. Его распевного голоса не слышно было и на следующий день. Не найдя объяснения этому, встревоженная недобрыми предчувствиями — не случилось ли что в семье, — Джумагуль отправилась в дом водовоза.
Предчувствия не обманули ее — случилось: колодец, из которого Альджан вот уже скоро пять лет черпал воду, который поил несколько городских кварталов и кормил самого водовоза, — иссяк. Встав на заре, Альджан забросил ведро и услышал, как оно брякнулось о сухое дно. Он сел у колодца и прождал целые сутки. Вода не появилась. Больше ждать было нечего. Нужно продавать кобылу, рубить на дрова бочку и искать себе новый промысел. Правда, оставался еще один выход — рыть новый колодец, но где его рыть, чтоб выйти к воде, и где возьмешь силы, чтоб в одиночку с таким делом справиться? О найме рабочих и помышлять было нечего — всем, что в доме имеется, не расплатишься. Разве что старый «Зингер» на базар отнести? Можно, конечно. Только, если уж аллах решил испытать Альджана, не получится ль так, что и вода в его новом колодце не заплещется, хоть на целую версту в землю заройся, и «Зингер» от него уплывет. Что тогда?
В этих невеселых размышлениях и застала Джумагуль водовоза. Большая беда обесценивает значение маленьких горестей, мелких обид, и, здороваясь с гостьей, Альджан даже не вспомнил, что дал себе клятву больше никогда не пускать ее на порог своего дома — за то, что она искусительница, за то, что своими нашептываниями жене вносит разлад в их семейную жизнь. Джумагуль выслушала рассказ водовоза, посочувствовала, дабы утешить, сказала, что предаваться печали не стоит — может, вернется еще вода в старый колодец, и ушла. А на другой день появилась снова и уже не одна, а с каким-то молодым человеком в синей шинели с серебристыми нашивками на воротнике. Скинув шинель, молодой человек по веревке спустился в колодец, посветил там фонариком, постучал молоточком. Поднявшись, сказал:
— Ушла по другому руслу. Но ничего — от нас далеко не убежит. Разыщем беглянку.
Целый день с самым загадочным видом он ходил вокруг двора — то подальше уйдет, то вернется, то копнет, то ухом к земле приложится. Альджан следовал за ним неотступно. И когда молодой человек ложился на землю, он тоже ложился, а когда, задумавшись, тот начинал насвистывать, водовоз тихонько ему подпевал. Так, наверное, нужно — великое колдовство со стороны всегда чудачеством кажется. Наконец, с силой воткнув в землю лопату, сказал Альджану уверенно:
— Здесь копай! Здесь вода!
Альджан склонился в низком поклоне, дрожащими пальцами взялся за полу синей шинели.
— Да ты что, дорогой?! — отстранился молодой человек.
— Как благодарить вас, не знаю...
— Ты не меня — Джумагуль благодари: уж так за тебя просила — отказать невозможно... Только легкой воды не жди — глубоко, саженей десять копать придется.
Это было спасением. Но это было и новой тревогой. Десять саженей! Целый десяток... Это, если, считай, по сажени в день... Нет, сажень за сутки ему не вырыть... Как ни прикидывай, а две недели уйдет. Хорошо, если камни на пути не встретит, а то и весь месяц провозится... Что ж, месяц так месяц — главное, чтобы водичка была... А если не будет? Если ошибся волшебник?..
Всю ночь ворочался, стонал водовоз, а на рассвете, взяв кетмень, вышел на улицу.
Почва оказалась твердой. За первые два часа, весь упарившись, Альджан вырыл ямку — воробью по колено. Утешал себя — дальше грунт помягче, быстрее дело пойдет. Но и дальше грунт оставался таким же каменно-твердым, неподатливым.
Занятый делом, Альджан не сразу обратил внимание на детский гомон, да и на что ему знать, какую они нашли себе забаву! Но гомон приближался, становился все громче, и водовоз поднял голову. Прямо на него с лопатами и кетменями двигалась стайка подростков — мальчишки лет четырнадцати — шестнадцати. Альджан так и застыл с недоуменным вопросом на лице.
— Отец, нам водовоз нужен. Не вы? — спросил самый старший. Другой уточнил:
— Альджан-водовоз.
— Я, — растерянно, еще ничего не понимая, ответил Альджан.
