В последних словах заключался явный вопрос, но Жалмен пропустил его мимо ушей. Поздоровавшись с Жиемуратом за руку, он присел на свободный стул, и начал неторопливо рассказывать, как ездил по поручению председателя аулсовета в южные аулы собирать налоги и как помог некоторым крестьянам вырвать у прижимистых баев положенное им жалованье. Об этом он поведал как бы к слову, стараясь не подчеркивать свои заслуги. Потом спросил:
— Ну, а у тебя как дела?
Жиемурат, щурясь, довольно потер ладони:
— Неплохо, братец. Совсем неплохо. На днях отправляем Айхан и Дарменбая на учебу. Готовится к отъезду и Шамурат.
— Рад, что и мне удалось этому поспособствовать. Помнишь, как пришлось уламывать Серкебая, а? Все-таки, слава богу, ко мне еще прислушиваются.
— Не скромничай, у тебя немалый авторитет! Спасибо тебе за помощь. А вот Дарменбай уезжает, так сказать, с музыкой.
— Что такое? — всполошился Жалмен.
— Да жена его ни с того ни с сего расшумелась. Не хочет отпускать своего благоверного, да и все тут. Я вот думаю: не подбил ли ее кто на это?
— Кому бы это могло понадобиться? — Жалмен оперся подбородком о рукоятку камчи, которую держал в руках, и пристально посмотрел на Жиемурата. — Сам-то... подозреваешь кого-нибудь?
— Да нет... Это только предположение.
Жалмен с едва заметным облегчением расправил плечи. И тут же нахмурился:
— А тебе не приходило в голову... Может, это Дарменбай мутит воду? Сам ехать не хочет, а сваливает на жену.
— Почему же не хочет? Он согласился.
— А, ты его не знаешь. Согласится, а потом на попятную. Решит, да тут же и перерешит. С ним это частенько бывает.
— Н-ну... не знаю, не знаю.
Из комнаты, где жила семья Серкебая, шел запах подогретого масла: там готовили еду. Доносились приглушенные голоса — еще когда Жалмен проходил к Жиемурату, он заметил у хозяев нового человека.
— У Серкебая-ага что, гости? — спросил Жалмен.
— Вроде того. Один ходжа забрел.
Жалмен брезгливо поморщился:
— И когда у нас переведутся эти попрошайки! Ведь у иного мошна трещит от денег, а он все руку тянет за подаянием. Ох, уж эти божьи люди! — он испытующе глянул на Жиемурата. — А ты видел этого гостя?
— Даже потолковал с ним. Бедняге действительно не повезло. Всю жизнь из нужды не вылезал: он ведь из бедняков. А когда на его аул холера напала, так унесла с собой и жену, и детей.
Жалмен задумался, постукивая рукояткой камчи по голенищу сапога, брови у него сошлись к переносице. Но поймав на себе выжидательный взгляд Жиемурата, он спохватился и поспешил перевести разговор на другое:
— Как Давлетбай? Помогает тебе?
— Парень толковый, старательный. Он готовит Шамурата к поступлению на курсы трактористов. А сам готовится в партию. Мы думаем принять его кандидатом.
— Дело. Не подведет?
— Я в него верю.
В это время дверь бесшумно приоткрылась и вошел незнакомый молодой джигит.
— Кто тут товарищ Муратов?
Жиемурат поднялся:
— Я.
— Вам пакет. Из района.
Джигит вручил Жиемурату большой белый конверт и, попрощавшись, удалился.
Жиемурат распечатал конверт и углубился в чтение. Жалмен неторопливо спросил:
— Что пишут?
— Ой бой! — Жиемурат сокрушенно покачал головой. — Не тем я, выходит, занимался!
Он положил письмо на стол и принялся объяснять:
— Понимаешь, райком партии требует, чтобы мы, в первую очередь, обеспечили полностью сдачу хлопка. Чтобы весь хлопок был убран и сдан, до последней коробочки!
— Что ж, законное требование.
— Вот. — Жиемурат взял со стола письмо. — Видишь, что пишут? «Вы обязаны добиться, чтобы ни одного хлопкового семечка не оставалось ни в поле, ни в крестьянских домах». Как с этим обстоят дела, не знаешь?
— Хлопка в поле еще много.
— Так... Загляни ко мне завтра утром. Пройдемся по полям.
Хлопок начали собирать уже давно, но крестьяне не успевали с уборкой, и коробочки еще белели на ветвях хлопчатника, а иные осыпались на землю. Особенно много их валялось на дорогах, в колеях от колес арбы.
Жиемурат, подняв с земли целую горсть жалких, раздавленных комочков, тяжело вздохнул:
— Эх-хе! Сколько на тебя труда тратят, трясутся над каждым семечком, холят, выхаживают... А после ты вон где оказываешься: в пыли, под ногами!
— Э, товарищ Муратов, это еще что! Ты многого не видел. Как говорится, больше ходишь — больше видишь. — Жалмен тоже нагнулся и выхватил из-под ног несколько грязных коробочек. — Ты смотри... Ну, и народ!
— Да, потери хлопка большие, — с горечью сказал Жиемурат. — Но мы не должны их допускать! Это же народный труд и народное богатство пущены на ветер!
— Да за всем не усмотришь. Управиться с уборкой — дело нелегкое.
— Для единоличника. Для крестьянина-одиночки! Потому-то мы так ратуем за колхозы.
