После комсомольского собрания, на котором с пламенной речью выступила Айхан, а Бибихан приняли в комсомол, Давлетбай пошел проводить девушку до дома.
Они шли в темноте, тесно прижавшись друг к другу плечами, так что даже студеный ветер, дующий им навстречу, не мог бы прошмыгнуть меж ними. Они и не замечали, что на улице холодно, и резкий ветер казался обоим по-весеннему теплым и мягким.
Иногда Бибихан, смущаясь близости своего спутника, осторожно отстраняла его, хотя всей душой желала, чтобы он был совсем-совсем близко, и на всю жизнь. Сейчас, шагая по вечерней улице рука об руку с любимым, она гнала прочь от себя мысли об Отегене, о намерениях отца, и как ни пытался Давлетбай навести разговор на эту тему, ему не удалось добиться от Бибихан ни слова — боясь огорчить его, она уклонялась от признаний и спешила перейти в беседе с опасной тропинки на более надежную, широкую и прямую.
Между ними еще не было сказано ни полсловечка о любви, но сердца их горели одним огнем, и о чем бы они ни говорили, они чувствовали неотделимость друг от друга, и шли по извилистой аульной улице бодрой поступью, занятые оживленной беседой и друг другом, ничего не видя вокруг.
А за ними неотступно следовала чья-то тень, то приближаясь, то отставая, перебегая от дома к дому и замирая, когда останавливались Бибихан и Давлетбай.
Это был поклонник и заочный жених Бибихан — Отеген.
У парня и в мыслях не было следить за влюбленной парой. Но Жалмен убедил его, что Садык-ага согласен на свадьбу и дело только за тем, чтобы с глазу на глаз поговорить с самой Бибихан, а для этого надо перехватить ее по дороге к дому.
Скользя за путниками неслышной тенью, Отеген с нетерпением ждал момента, когда они простятся и Бибихан останется одна.
Но вот и дом Бибихан. У калитки она повернулась к Давлетбаю, и Отеген услышал ее голос:
— Уходи скорей, не то отец увидит.
Отеген вздохнул с облегчением: сейчас Давлетбай уйдет, а он задержит девушку и договорится с ней обо всем.
Но Давлетбай и не думал уходить.
— Твой-то отец как раз мне и нужен.
Ему действительно нужно было повидать Садыка. Давлетбай намеревался одной пулей убить двух зайцев. Как говаривали в старину, «и дядю своего проведаю, и в пути объезжу коня». Повод зайти к Садыку у него есть: рассказать хозяевам, как их дочь принимали в комсомол. А заодно он подготовит Садыка к собранию, на котором пойдет речь о создании колхоза, — так задумали они с Жиемуратом.
Бибихан взялась за ручку калитки:
— Тогда я пойду, а ты придешь немного погодя.
Она собралась уже было шагнуть во двор, но Давлетбай привлек ее к себе, обнял за талию и поцеловал в губы.
Месяц, тонкий, как ятаган, поднимался над горизонтом, разливая вокруг призрачный свет. И, словно устыдившись этого немого свидетеля их любви, Бибихан, как резвая рыбка выскользнула из объятий Давлетбая и побежала к дому.
Отегена, видевшего все, передернуло, как от кислого яблока.
«Не нужна она теперь — опоганенная», — процедил он сквозь зубы и, круто повернувшись, пошел прочь.
Давлетбай, подождав на улице столько времени, сколько понадобилось бы на то, чтобы выпить чайник чая, толкнул калитку и прошел в дом Садыка.
Бибихан в комнате не было.
Он поздоровался за руку с хозяином, который при его появлении поднялся с кошмы.
Старуха, не слишком-то, видно, довольная неурочным визитом джигита, хмурясь и ворча что-то себе под нос, взяла с сундука корпеше и постелила гостю.
Садык снова принялся за чай. Давлетбай долго молчал, не зная, как подступиться к старику.
Наконец, чувствуя, что пауза затягивается, неуверенно проговорил:
— А я к вам с радостной вестью.
Старуха, до этого старавшаяся не смотреть на джигита, подняла голову:
— Да будет наша радость совместной, сынок!
Благодарно взглянув на нее, Давлетбай уже решительней произнес:
— Сегодня мы вашу дочь в комсомол приняли!
Хозяйка повернулась к мужу, ей было интересно, как тот встретит эту весть.
Садык сидел туча тучей, и губы его были плотно сжаты, словно он дал обет молчания. Правда, в тусклом свете лампы Давлетбай не мог разглядеть, рад Садык гостю или не рад. Но воцарившаяся тишина тяготила его, он напряженно раздумывал, чем бы привлечь внимание хозяев.
Старуха поставила перед ним чайник, Давлетбай даже не притронулся к нему. Вдруг ему припомнился рассказ Айхан о том, как ей удалось найти «подход» к матери Бибихан, и он, окинув хозяев внимательным взглядом, сказал:
— Не хотите послушать одну притчу?
Хозяйка пододвинулась к нему поближе, закивала головой:
— Говори, сынок, говори. Страх как люблю всякие сказки да притчи.
