Женщина задумалась. А ходжа, подойдя к Турганбеку, поддел его:
— Я гляжу, у тебя дома жена за хозяина?
Услышав эти слова, Шазада снова вскинулась:
— А как же, разве этот увалень — мужчина?
В это время возле них остановились арбы с тальником, с одной из них спрыгнул Темирбек, поспешил к Шазаде:
— Ты что это тут разоряешься? Дома времени не хватило? Ну? Чего успела наболтать?
Темирбек был из одного рода с Турганбеком и в свое время помог ему и его семье перебраться в аул Курама. До сих пор они жили дружно, без ссор и ругани. В доме Турганбека Темирбеку всегда оказывали почет и уважение, хозяйка услужливо суетилась перед ним и при нем совестилась выказывать свою власть над мужем. Темирбек считал ее женщиной смирной, покладистой. Но сейчас она предстала перед ним в ином свете, и он, рассердившись на нее, обидевшись за своего друга и родича, не удержался от гневного окрика.
Шазада затихла, не смея прекословить ему, но грудь ее вздымалась взволнованно, и щеки горели.
Обращаясь к Жиемурату, она жалобно протянула:
— Ну где справедливость, братец? Говорят, нынче женщины равны с мужчинами. А мне рот затыкают!
Турганбек, ободренный поддержкой Темирбека, схватил жену за рукав и поволок ее было домой, но Жиемурат остановил его:
— Погодите, ага! С женщинами так нельзя. Женге права: все теперь равны. Только и ей я советовал бы держаться поспокойней. Миром-то можно большего добиться, чем криком. Ну, а что она душой болеет за колхозный скот, как за свой, так это очень хорошо, тут она похвалы достойна, а не упреков.
То ли ей не хотелось скандалить на людях, то ли подействовал на нее спокойный, дружелюбный тон Жиемурата, но Шазада присмирела и покорно побрела за мужем домой.
Ходжа проводил ее злым, презрительным взглядом: Шазада не оправдала его надежд.
Утром, когда Жиемурат уже собирался в контору, дверь медленно со скрипом приотворилась, и в комнату вошла Айхан.
— О? Айхан! Заходи, заходи. Садись.
Девушка опустилась на стул, уронила голову на грудь.
Жиемурат встревожился:
— Ты что такая пасмурная? Стряслось что-нибудь?
Однако уже по лицу Айхан было видно, что случилось что-то серьезное. Она тихо, не поднимая глаз, проговорила:
— Семья Отегена уехала из аула.
Жиемурат подался к Айхан:
— Уехали? Это точно? Может, кто слух распустил...
— Уж куда точнее! — вздохнула Айхан. — Мне об этом только что сказал Темирбек-ага.
Жиемурат резко поднялся со стула:
— Негодяй! Вчера обещал мне, что вступит в колхоз. За сына извинялся. И нате вам, в кусты! Умышленно врал? Или потом струсил?..
Он, нервничая, зашагал по комнате, заложив одну руку за спину, а другой крепко потирая подбородок. Мрачный огонь горел в его глазах, напоминавших в эту минуту глаза разъяренного тигра.
Айхан некоторое время исподтишка следила за ним, потом попыталась успокоить:
— Стоит ли так переживать из-за какого-то балбеса! Да бог с ним. Как говорится, скатертью дорога!
— Легко сказать: бог с ним! А колхозу нужно пополнение! Каждый новый колхозник — на вес золота.
Жиемурат опасался, что после исчезновения семьи Отегена по аулу могли пойти разговоры: мол, Отеген на собрании выступил в пику Жиемурату и другим активистам, и Жиемурат в отместку выжил его из аула. И колхозная арба, которая сейчас так споро катится вперед, попадет колесом в эту колдобину.
Но он не поделился с Айхан своими опасениями.
Девушка встала:
— Я пойду к себе. А вы не волнуйтесь — ничего страшного не произошло.
Жиемурат только усмехнулся и покачал головой. Не волнуйтесь... Он сел, с силой опустил на стол свой тяжелый кулак. Подперев лоб левой рукой, задумался. Мысли были невеселые, в голову не приходило ничего утешительного.
Внезапно в комнату ворвался Жалмен. Не успев даже поздороваться с Жиемуратом, он выпалил:
— Слыхал? Отеген смылся!
Жиемурат, казалось, только и ждал, на ком сорвать злость, он с ходу накинулся на пришедшего:
— А ты куда смотрел? Это ж твой любимчик! Ты предложил включить его в состав делегации в Шурахан, ты всегда его поддерживал. Вот сам и ищи его! Как молвится, взлетит к небу — тяни за ноги, уйдет в землю — тащи за волосы.
Жалмен никогда еще не видел Жиемурата в таком гневе, куда только девалась обычная его добродушная улыбка!
Растерявшись, Жалмен пробормотал, пожимая плечами:
— Я-то при чем, Жиеке! Знать бы, где падать, соломки бы подстелил.
— Ты всегда ни при чем! — продолжал неистовствовать Жиемурат. — Всегда сухим из воды вылезешь!.. А я считаю: во многих наших бедах немалая доля твоей вины. И в истории с Отегеном — тоже. Это все плоды твоей политики, твоего руководства!
Жалмен сидел, набычившись, исподлобья наблюдая за разбушевавшимся хозяином. Казалось, слова Жиемурата вонзаются ему в самое сердце. Однако, если бы Жиемурат внимательней пригляделся к нему, то не заметил бы на его лице и следа растерянности. Лишь тон у него был оправдывающийся и просящий:
