Доводы и посулы Дуйсенбая сломили печать молчания на устах Турумбета: «И правда ведь — не от меня, так от Таджима узнает, ему и подарки достанутся... Нет уж, пусть лучше подарки достанутся мне! Жаль только приврать, приукрасить нельзя — потом у Таджима проверит. Плохо».
Турумбет отпил глоток терпкого чая, прополоскал рот, начал неторопливо:
— Ну, вам скажу... В ту ночь, когда расстались с вами, отряд добрался до Бабай-тугая. День укрывались в зарослях, а только стемнело, переправились на тот берег. Всю ночь без привалов скакали по мертвой земле — ни деревца, ни жилья, ни живой души. Пустыня. Уже солнце взошло, когда прибыли к подножью какой-то горы. Устали как псы. Кони загнаны. На склоне горы лесок, между деревьев, гляжу, юрта. Снаружи — ну, не совру — грязный хлев. А вошли... Ковры красные, как кровь, паласы узорчатые, кошмы, под стенкой гора одеял бархатных. А утвари разной! Сидит посреди юрты женщина, в богатом наряде, рядом старуха. Что это за юрта была, чья — так и не узнал. Наверно, Таджима... Ну, расседлали мы коней и повалились кто где стоял. Проснулись аж к вечеру. И туг, бай-ага, правду вам говорю, на каждых двоих, ну, в крайности, может, на каждых троих по барану зарезали!
— Хм, а дальше что было? — в нетерпении подгонял рассказчика Дуйсенбай.
— Дальше — что? Сначала, значит, суп, такой жирный, наваристый. Потом бараньи головы...
— Ну, поели. Ладно. Затем!
— Эге, бай-ага, не спешите! Были еще, припоминаю, манты со сметаной... шашлык...
— О аллах! — взмолился Дуйсенбай, не в силах оторвать доблестного нукера от сладких воспоминаний. — Так вы что же, все три месяца там пировали или было что-то еще?
— А-а, были еще манты... Или я уже про манты говорил. Да?
Дуйсенбай провел ладонями по лицу, произнес слова послеобеденной молитвы.
— Что было дальше?!
— Когда поели, Таджим лег спать с женщиной, что была в юрте. Мы тоже.
— Что тоже?
— Спать.
— С женщиной?
— Экий вы непонятливый, бай-ага! С женщиной — Таджим. А нам — говорил ведь я уже — по барану на троих зарезали! Суп с галушками был, жирный, наваристый... шашлык...
Дуйсенбай застонал, ухватившись руками за голову.
— Хватит! Довольно! Поехали дальше!
— А, да, потом, это уже на рассвете другого дня, поехали дальше. Мы в горы, а Нурыма отправили в разведку в Турткуль.
— Ну, наконец! — с облегчением вздохнул Дуйсенбай.
— Прошло много дней — не считал сколько, — вернулся Нурым. Говорит, приехал в Турткуль один человек из центра, несколько джигитов завербовал на учебу. Что тут поднялось — шум, крики, саблями размахивают! Таджим едва успокоил нукеров... Хороший у вас чай, бай-ага, крепкий... На следующий день оседлали коней — и к Турткулю. Когда город был уже на виду, укрылись в лощине, а Нурыма опять послали в разведку. Пришел с такой вестью: тот человек из центра с завербованными людьми уехал на арбе в Шурахан, чтобы там еще кого-то подобрать. Одни рванулись к коням — догоним, мол, шашлык из них сделаем! Другие предлагают на дороге из Шурахана засаду устроить. Спорили, чуть между собой не подрались.
— Чего ж тут спорить — конечно, засаду! — охваченный воинственным азартом, подсказал Дуйсенбай.
— В конце концов и мы так решили. Переправились через Аму, поскакали наперерез, залегли на берегу канала, невдалеке от дороги. Не прошло и часа, смотрим — едут! Прямо на нас движутся и песню еще какую-то распевают. Ну взыграла тут в нас молодая кровь! Нурым, тот не выдержал — сорвался с места и вперед. За ним остальные. Ал-ла! Э-ге-гей! Ур-р! Одни саблями машут, у других ножи... Налетели и э-эх-эх! С плеча! — В глазах Турумбета появился хищный, кровожадный блеск.
— Всех? — подался вперед Дуйсенбай.
— До одного!.. Тут и я выстрелил, да, видно, винтовка кривая досталась — в Нурыма угодил. Так и покатился с дороги.
— Говоришь, случайно?
— Вот ей-богу! Я и Таджиму признался. Ничего, простил.
— Бедняга... А они, которые на арбе, безоружные были?
— Когда обыскали арбу, потом уже винтовку нашли.
— Хотели учиться — вот и наука им! — злобно сплюнул Дуйсенбай. — И другим тоже. Теперь притихнут. Ну!
Турумбет подоткнул под бок подушку, вытянул затекшие ноги, отпил чай.
— После этого боя Таджим говорит: «Пока шум не стихнет, будем сидеть как мыши». Ушли подальше от того места, за Еркиндарью, а там среди озер с отрядом Турдыклыча встретились. Вначале между Таджимом и Турдыклычем согласия не было. Каждый хотел поставить себя выше другого, потом договорились, подружились даже. Вместе поклялись уничтожать вероотступников, защищать ислам и порядки отцов.
— Аллах ниспослал на них мудрость, — сказал Дуйсенбай. — А Таджим наш — ученый человек. В Мекке был. Все религиозные законы знает. Готовился Кунградским ханом стать — новые порядки помешали. Но если будет в наших рядах согласие, осуществится его мечта, увидим еще нашего Таджима в ханском халате!
— Да, хитрый человек, умный, — согласился Турумбет. — Говорит, наша цель — никого не пускать на учебу. Тогда, говорит, не будет у большоев своих людей, не на кого им будет опереться. На том и кончатся.
