— Это с кем же?
— Не притворяйся!
— Она сама вызвала меня. И мне не терпится надрать этой лохушке жирную задницу.
— Может и не надерешь. — Саид задумчиво произносит.
— С чего бы?
— С того что её тренирует сам Фарид Носири.
— Вот как? Это становится интересно. Лох обучает лохушку.
— Я бы не сказал.
— Потому что ты не видел меня на ринге. Но мы изменим эту ошибку. Сегодня вечером ты увидишь все собственными глазами.
— Ещё этого мне не хватало.
— Что боишься?
— Немного не приятно.
— Ничего потерпишь. Зато больше не будешь задавать глупых вопросов.
— Я и так знаю на что ты способна и потому опасаюсь за нее.
— Ха ха ха. Не бойся я не убью её. Всего лишь немного покалечу и лишу пару рёбер.
— Я же тебя выбрал. К чему эта жестокость?
— А не нужно было заявлять во всеуслышание. Теперь у меня нет выбора.
— Но ты же понимаешь что она намного слабее тебя.
— Твоей лохушке придётся выстоять всего лишь три минуты прежде чем отправится за своим тренером.
— Это жестоко Хумо!
— Сама напросилась.
Саид выглядывает за окно и вспоминает про слезы природы. Хумо подходит к нему.
— Чего ты напрягаешься или может быть до сих пор не ровно дышишь к ней?
Саид поворачивается и разжимая объятия выходит из комнаты.
— Я уже объяснял тебе.
— Но твои переживания говорят о другом.
Разливая себе кофе он и начинает сожалеть о минутной слабость. Если бы сейчас рядом с ним была Зайтун она не стала бы спорить, а прибежала и приготовила что-нибудь к завтраку. И странное колебание заставляет его призадуматься. С чего состоят отношения, с ночных наслаждений или дневного покоя?
— Я не переживаю о ней, а всего лишь утверждаю очевидное.
— Тогда докажи свои чувства!
Она хватает наполненную кружку кофе и делая глоток ставит обратно.
— Как?
— Например переезжай в мою квартиру?
— Ты же знаешь что это невозможно.
— Да, да. Хумо резко бьет по кружке. Фарфор с грохотом падает ударяясь о плитку и превращается в лужу черной жидкости с крупными осколками.
— У тебя всегда найдутся отговорки.
Саид чувствует некую униженность, но смирившись с неожиданными вспышками своей партнерши спокойно опускается и начинает собирать осколки.
— Ты сукин сын! Что думаешь я какая-то шлюха? Между прочем я из-за тебя потеряла честь. И если ты посмеешь меня обмануть тогда пеняй на себя.
Он поднимается с места и медленно произносит.
— Хорошо если ты так хочешь, я поеду.
Хумо успокоившись молниеносно меняется. И тело приливает к нему.
— Я тебя обидела?
— Я уже привык.
— Ну извини меня. Мягкие губы приоткрываются, чтобы поцеловать обиженное лицо, но Саид отходит и выбросив осколки в урну возвращается в спальню за портфелем.
— Куда ты?
— На работу. Подбросишь?
— Ну конечно.
Дорога проходит в молчание. Она посматривает на его серьёзное лицо и поглаживая темный затылок умилительно произносит.
— Ну прям ребёнок.
Внутри Саида в данный момент происходит борьба. Он потерял нить за которую удерживался всё это время. И не понимает чего хочет дальше. Фото Зайтун с Фаридом как будто назло приклеилась перед глазами. Он представляет нежные стеснительные объятия, потом крепкие руки и то как они наслаждаются вдвоем. Неужели она так быстро забыла его? Раздражается своей никчемной ролью изменника, сдергивает крепкую руку. Нажимает на тормоз и прижимает Хумо к окну.
Август, день икс. Вместо белого платья — шорты и майка. Вместо нежных карамельных туфель — кроссовки. Вместо любви — пустота. Зайтун сидит в раздевалке. За его пределами слышен гул скопившегося народа. Но это там за чертой пафоса и надутого представления. Собравшиеся люди понятие не имеют, что сегодня возможно ее последний день свободного вздоха и потому она стоит на коленях и молится. Фарид молча ждет. За всё это время она не проронила ему ни слова. Ее глаза сухие, решительные, за что он терпеливо выносит свой приговор. Он знает что она не читала статью, но всё же не пытается оправдаться. Выпивка марихуана и слава — обо всем этом он продумал всю ночь. Первую ночь в его жизни когда он думал о чем-то стоящем и решился на исповедь. Однако он понимает что должен выждать время. А в любом случае будет ли победа или нет сегодня она не упадет на землю, это он решил однозначно. Руки протягиваются к небу, Зайтун встает. Мустафо и другие ждут их возле дверей. Включается музыка, все выходят.
— Добрый вечер дамы и господа! Торжественно произносит комментатор Джалил Мазори. Сегодня по прогнозам обещан незабываемый бой. Бурные аплодисменты заглушают музыкальное сопровождения. Фазилат постаралась прокрутить пиар. И комментатор громогласно объявляет Зайтун как новую звезду боксерской арены, провозглашая "Белым соколом".
Звуки аплодисментов волнами охватывают эхо микрофона и превращают мгновение в настоящее шоу. Зайтун шагает спокойно, не поднимая с земли глаз и как никогда уверенной походкой запрыгивает через канаты. От шума и гама зал начинает трещать по швам. Прожекторы ослепляют световыми играми. Минута уходит на адаптацию. Но когда комментатор объявляет имя:
— Хумо Назари — Ночная Фурия!
