Обойдя следующий поворот, моряки почувствовали, что наконец-то могут вздохнуть спокойно. Крепость позади них все еще была в пределах видимости, но они оказались уже вне досягаемости пушечных выстрелов. А вот корабль их партнера, несколько отставший от первого, едва не перевернуло волной, поднятой пушечным ядром, которое почти попало в цель.
Сердца моряков дрогнули от страха за товарищей. Но благодаря выдающемуся мастерству рулевого судну вскоре удалось выправить крен. А затем, словно мираж в необыкновенно туманном небе осеннего утра, на горизонте возник город Константинополь. Венецианцы ощутили несказанное облегчение. Гребцы, поняв, что опасность миновала, налегли на весла.
Но Тедальди чувствовал, как его охватило неприятное ощущение, нечто вроде внезапной судороги. Он продолжал смотреть на турецкий флаг, превратившийся в далекую красную точку, пока полностью не исчез из виду.
Путешествие кардинала Исидора из Европы в Константинополь в отличие от плавания Николо и Тревизано заняло куда больше одного месяца. Хотя 20 мая он отправился из порта Чивитавеккья, находившегося в Папской области, кардинал прибыл на место лишь пять месяцев спустя — 26 октября. Он совершал свое путешествие в Константинополь на парусном корабле, который в отличие от галер, почти не зависевших от направления и силы ветра, в штиль не мог даже сдвинуться с места. Кроме того, по пути Исидору нужно было вербовать солдат.
Папа Николай V ссудил кардиналу средства на военную кампанию, приказав ему зафрахтовать генуэзское судно и нанять солдат. Хотя зафрахтовать сам корабль было выгоднее в Европе, чем где-либо еще, было решено, что солдат удобнее нанять ближе к Константинополю. Поэтому Исидор отбыл на восток на судне с одними матросами. Первую остановку он сделал в Неаполе, где попытался убедить неаполитанского короля отправить войска. Попытка оказалась безуспешной.
Оставив Неаполь, Исидор направился в город Мессину на острове Сицилия. Миновав пролив, он и его команда начали свое путешествие на восток. Им повезло с попутными ветрами на всем пути до острова Хиос в Эгейском море, который контролировали генуэзцы. Они прибыли туда еще в середине лета.
Исидор, на которого была возложена тяжелая ответственность за объединение Восточной и Западной церквей, спешил попасть в Константинополь и сделать свою мечту реальностью. Однако вопреки его желаниям вербовка солдат на Хиосе оказалась неожиданно долгим делом.
Тремя главными базами восточной торговли Генуи были Каффа на Черном море, Галата в Константинополе и остров Хиос в Эгейском море. Уже по одной этой причине до острова доходили самые свежие новости: солдаты знали, что им придется ехать туда, где вскоре должна разразиться война.
Пытаться убедить местных греков помочь их собратьям оказалось пустой тратой времени. В конце концов у Исидора не осталось выбора, кроме как нанять генуэзцев, живших на острове поколениями и понимавших, что жизнь Хиоса напрямую зависит от судьбы Константинополя. Они были первоклассными солдатами, но и плату требовали немалую. Далее присоединив все свое состояние к деньгам, полученным от папы, самое большее, на что мог рассчитывать Исидор, — это две сотни наемников.
Все они погрузились на судно и отчалили от Хиоса вместе с торговой галерой, направлявшейся в Каффу. К этому времени солнечный свет уже начинал бледнеть — близилась осень.
Все эти бесчисленные путешествия туда и обратно между Востоком и Западом были подготовкой к сегодняшнему дню, думал Исидор. Он еле сдерживал свою радость при мысли о том, что успешное разрешение не за горами. Небеса Константинополя, словно отражая его счастливое расположение духа, были чисты. У пристани его ожидали посланные императором высокопоставленные сановники в длинных роскошных одеждах.
Кардинал сел на коня, предоставленного в его распоряжение, министры, тоже верхом, сопровождали его до ворот в городской стене. Двести солдат, которых привез с собой Исидор, следовали за ними в полном вооружении. Единым строем они поднялись по склону небольшого холма к собору Святой Софии. Когда отряд проходил через Латинский квартал, люди на улицах рукоплескали и приветствовали воинов, но в греческих районах их встретила лишь тишина. Но и тут закованные в сталь с головы до ног солдаты казались гораздо более устрашающими, чем просто отряд в двести человек. Они производили должное впечатление.
