Ров уходил в глубину на двадцать метров и не менее чем на двадцать метров выходил за внешние стены. Таким образом, он был настолько вместительным, что даже турецкой армии, которая наступала «человеческими волнами», было бы нелегко заполнить его. Ширина рва перед Константинополем тоже составляла двадцать метров, но глубина — всего один метр, поэтому его быстро заполнили. Увеличение ширины рва не давало никаких тактических преимуществ, так как после определенной отметки было невозможно вести сражение. Рыцарям-иоаннитам, не имевшим никакой связи с союзниками, нужно было любой ценой избегать длительной осады. Ров на Родосе нельзя было заполнить морской водой, так как уровень моря был очень низким. А углублять ров, чтобы дойти до воды, было небезопасно: это могло привести к затоплению города.
Но возможно, самым значительным изменением, внесенным Скалой, были выступы, известные в военной терминологии как бастионы.
До этого я использовала очень неточный термин «форт» вместо слова «бастион». Бастионы не являются отдельно стоящими сооружениями; форты, согласно словарю, небольшие опорные пункты, построенные отдельно от стен крепости. Проблема заключается в том, что названия Английский бастион или бастион Святого Георгия не подходят для рассказа об осаде, которая произошла в начале XVI века. В своей книге «Падение Константинополя» я называла эти сооружения башнями, но по причинам, о которых я собираюсь рассказать, «бастионы» Константинополя и «бастионы» Родоса разительно отличались друг от друга.
«Бастионы» Родоса выполняли задачи фортов. Если бы они выстояли, крепостные стены тоже могли бы выстоять. Читателю нужно понять, что форты обеспечивали защиту стратегически важных пунктов вдоль стен.
Другими словами, на Родосе не было высоких башен квадратной формы, размещенных через каждые сорок метров, как в Константинополе. Вместо этого из стены на каждом участке, отведенном определенной «нации», выступали огромные форты. Квадратные и высокие башни Константинополя не являлись главным элементом защиты. Единственная разница между стенами и башнями заключалась в том, что вторые были выше и позволяли использовать обе боковые поверхности. А так как башни не считались особенно полезными, их преимуществами во время обороны даже не воспользовались.
В противоположность этому на Родосе многосторонние форты считались неотъемлемой частью укреплений. Поэтому у каждой «нации» был форт. Как только начиналось серьезное сражение, глава «нации» должен был забаррикадироваться в форте и оттуда руководить битвой. Над каждым из этих фортов развевались флаги «наций».
Из одного форта было невозможно удерживать оборону целого участка стены, который мог достигать 200–400 метров в длину. Поэтому примерно через каждые 100 метров размещались форты поменьше. Так как территория, защищаемая сооружением квадратной формы, была ограничена, эти меньшие форты были многосторонними или круглыми.
Ясно, что со всеми этими преобразованиями пришлось согласиться, чтобы компенсировать малую численность рыцарей. На протяжении следующего столетия история возведения крепостей на Западе вращалась вокруг постепенного развития этих бастионов. Фабрицио дель Каретто оставил после себя город, укрепленный по наивысшим меркам, возможным в начале XVI века.
Высказав свое мнение о Родосской крепости, Мартиненго добавил:
— Если бы нам пришлось иметь дело только с пушками, то можно было бы сказать, что эти стены идеальны. Было бы достаточно довести до конца начатые преобразования. Однако нет никаких сомнений в том, что турки будут применять мины. Они пытались использовать их при осаде Константинополя, но в те времена у них не было инженеров по прокладке минных туннелей. Однако сейчас они располагают специальными отрядами, отвечающими за это дело.
Мартиненго не имел в виду, что Скала не принял никаких мер против применения взрывчатых веществ. Так как Мартиненго сам был инженером, он быстро заметил, что Скала уделил внимание этому вопросу. Углубление рва было направлено на то, чтобы помешать врагам выкопать минные ходы под крепостными стенами. Вдобавок Скала велел вырыть траншею глубиной в один метр вдоль основания главной стены с внутренней ее стороны. Это позволило бы обороняющимся определить по звуку, с какой стороны враг ведет подкоп. Правильно определив направление минного туннеля, обороняющиеся могли бы немедленно вырыть встречный ход, чтобы преградить путь врагу. Отогнать тех, кто прокладывает минный туннель, было бы нетрудно, после этого нужно было бы просто взорвать проход. Турки не стали бы снова делать подкоп, после того как его обнаружили.
Предложения Мартиненго по этому вопросу были не более чем усовершенствованием существующей системы. Он объяснил, что траншея глубиной в один метр недостаточно глубока, поэтому нужно будет углубить ее и покрыть сверху досками, словно крышей. Если оставить траншею открытой, она постепенно заполнится песком, землей и камнями, летящими со всех сторон из-за пушечного огня. Тогда она стала бы бесполезной.
