Наконец в шестнадцать лет он сдал экзамены и поступил в городской педагогический колледж. Правда, колледж был не в городе, а в шести милях от него. Несколько раз он видел его во время поездок на рынок. Здания были белые, с длинными верандами и красными крышами. С дороги он казался каким-то дворцом у моря. Некоторые здания были общежитиями для студентов, живших на других островах. Местных же ежедневно привозил из города автобус колледжа и в конце дня увозил. Узнав, что принят, он взял взаймы велосипед и поехал из Мфенесини в колледж. Дороги было всего миль десять. Он побродил по территории, вышел на берег и сразу полюбил это место. Но отец ничего не желал слышать, упрямый тиран. Он сказал, что хватит, отучился — и больше, чем надо, — на всю жизнь хватит. Наигрался, наразвлекался, пора домой — растить окру и баклажаны и не придумывать новые расходы на учение, форму и книги. Против папаши восстала вся семья, даже мама. Кассим обозвал его в лицо скупердяем, сказал, что он своей жадностью всем испортил жизнь. Отец погнался за Кассимом с палкой, ругая его за дерзость и неуважение, но брат, и убегая, не переставал обличать. Кассиму был двадцать один год, он мог легко отнять у отца палку и мигом сломать пополам, но с отцом так не поступают, по крайней мере в той стране, где они родились. Ты либо даешь себя избить, либо убегаешь. Споры длились целыми днями, мать и братья включались по очереди, надеясь взять вредного старика измором. Ничего не добились.
Деревня была маленькая — даже о семейной ссоре сразу становилось известно, тем более что Отман-скупец и сам был не прочь рассказать там, под деревом, о своих огорчениях. О том, что происходит, прослышала сестра Фавзия. Жизнь в городе нравилась благополучно замужней сестре; после переезда, знакомясь с новыми людьми, ежедневно бывая в гостях, она сделалась смелой и независимой. В городке у нее обнаружились природный талант к интриге, ловле слухов и сплетен и живой ум, привлекавший людей и вместе с тем отпугивающий. Прослышав о семейных спорах, она явилась в отчий дом — посмотреть, как это можно уладить. Она и нашла решение, позволившее Аббасу пойти в колледж. Для оплаты обучения она заложила часть золотых вещей, полученных в приданое, — так что оно оказалось не пустой тратой денег. Они с мужем жили в съемной комнате, еду готовили на общем дворе, свободного места у них не было, и она уговорила родственников мужа пустить Аббаса к себе, пока он учится. Аббас не знал, на каких условиях его примут, — или просто из доброты. Спрашивать о таких деталях иногда невежливо, но это означало, что он сможет учиться в городе и жить у родственников сестриного мужа. Его поселили в маленькой кладовке, где он мог спать и заниматься. В кладовке, с видом на море. Нет, хватит об этом, хватит! Он больше не хотел об этом. Не надо сейчас, не надо — засыпай, старый трус! Нарисуй в голове яркую цифру: 1. Теперь нарисуй другую, горячего серебра: 2. Еще одну, пурпурную с блеском: 3. И из редкого тумана выплывает еще одна: 4.
Мариам тревожилась: Аббас делается ей чужим. Как поведет себя — не угадать. Подолгу не шевелится, смотрит иногда так, словно не понимает, кто она. А бывает нежен, держит ее за руку, как будто боится, что она исчезнет из виду. Доктор Мендес предупредила, что Аббас может о чем-то забывать, как будто теряет память, — но это, возможно, временное. Она делала всё, как доктор велела, и давала назначенные лекарства. Аббас слушался ее, во всем полагался на нее — как правило. Но иногда упрямился, становился груб, плакал от боли и прогонял ее.
Она беспокоилась из-за детей — они не должны думать об отце плохо, не надо, чтобы виделись с ним, пока он не станет спокойнее.
Шли дни, Аббас немного окреп, хотя не настолько, чтобы пройтись до библиотеки раз в неделю, как советовала врач. Ох, эта врач! Аббас в его состоянии даже дорогу к библиотеке не найдет. Она сама пошла в библиотеку, взяла аудиокниги, которые, по ее представлениям, он захочет слушать. Ночами она лежала на своей койке, прислушивалась в темноте к его возне на кровати и с ужасом думала о том, что дети могут споткнуться, потерять свою дорогу в жизни, лишиться отца.
В первые недели весны Аббас стал лучше спать. Ему прописали что-то для улучшения сна, и, может быть, помогали теплые одеяла. Из-за снотворного он плохо соображал, проснувшись, но, по крайней мере, высыпался, и отдых прибавлял ему сил.
