1970-е годы, Занзибар забывает о недавнем конфликте, начинается время перемен. Отец Салима ушел из семьи и отгородился от сына ледяным молчанием. Его мать начала видеться с другим мужчиной и родила дочь. Тишина породила ощущение обмана, а незаданные вопросы остались без ответов. С грузом семейных тайн, болью отвержения и надеждой увидеть большой мир Салим едет в Лондон, чтобы получить образование и вернуть долг, о котором он еще не знает.Новый роман нобелевского лауреата по литературе — впервые на русском языке.
Abdulrazak Gurnah
Gravel Heart
Перевод с английского
Дизайн обложки и иллюстрация
Издатель
Руководитель редакции
Ведущий редактор
Арт-директор
Литературный редактор
Корректоры
Компьютерная верстка
Продюсер аудиокниги
Специалист по международным правам
Copyright © Abdulrazak Gurnah, 2017
First published in 2017 by Bloomsbury Publishing
Издается с разрешения автора при содействии его литературных агентов Rogers, Coleridge and White Ltd.
© Абдулразак Гурна
© Владимир Бабков, перевод на русский язык, 2023
© Издание на русском языке, оформление. Строки
Сочти свои счастливые минуты; таково начало любви. Затем она будет развиваться в соответствии с тем, на что ты способен, — иначе говоря, с твоими достоинствами.
Моему отцу я был не нужен. Я почувствовал это в раннем детстве, когда еще не мог толком понять, чего меня лишили, и тем более угадать почему. В каком-то смысле мое непонимание оказалось благом. Приди это чувство позже, мне проще было бы с ним свыкнуться, но, скорее всего, я не обошелся бы без притворства и ненависти. Я делал бы вид, что мне все равно, или исходил бы злобой у отца за спиной, проклиная его за то, что все сложилось именно так, а не по-другому. С досады я мог бы прийти к выводу, что в жизни без отцовской любви нет ничего исключительного, и даже решить, что мне повезло. С отцами ведь не так уж легко ладить, особенно если они тоже выросли без отцовской любви, поскольку в этом случае у них складывается твердое убеждение, что отцы имеют право всегда добиваться своего — не мытьем, так катаньем. Вдобавок отцы, подобно всем остальным, вынуждены мириться с тем, что жизнь безжалостно гнет свою линию, и им приходится оберегать и поддерживать собственную трепетную натуру, а на это иногда растрачиваются чуть ли не все душевные силы — где уж тут найти излишки любви на ребенка, которого по своему капризу подкинула им судьба.
Но я помнил и время, когда все было по-другому, когда мой отец не отгораживался от меня ледяным молчанием, если мы оказывались вдвоем в одной маленькой комнатке, когда он смеялся вместе со мной, тормошил и ласкал меня. Это была цепочка образов без слов и звука, маленькое сокровище, которое я тщательно сберегал. В ту пору, когда все было
В отдельные минуты эти гнетущие мысли становились до абсурда навязчивыми, хотя мне казалось, что я все-таки помню, как сижу рядом с отцом на залитом солнцем пороге нашего дома, в руках у него розовая сахарная вата на палочке и я собираюсь погрузить в нее лицо. Это возникало передо мной как застывшее мгновение, картинка без всякой предыстории или развития. Разве я мог такое придумать? Я только сомневался, что это и вправду было. Глядя на меня, отец заходится в беззвучном смехе — тщетно стараясь унять его, он прижимает локти к бокам и говорит мне что-то, чего я теперь уже не могу слышать. А может быть, он обращался вовсе не ко мне, а к кому-то еще, кто тоже там был. Возможно, вот так, задыхаясь от смеха, он говорил с моей матерью.
