«Понимаешь, Афанасий, ты для меня — прямой контакт с жизнью, — заплетающимся языком говорил Анатолий Викторович после первой бутылки. — Через тебя я щупаю истинный пульс наш. Что есть наши средства массовой информации? — спрашивал он, — Пропаганда! — Сам же и отвечал Анатолий Викторович. — А пропаганда — сиречь реклама! Сам учу, как её, сердешную, делать. Реклама не всегда даёт правдивую информацию о том, что рекламирует. А поскольку у нас нет конкурирующей фирмы, то и вовсе можно «лепить» что угодно. Вот, к примеру, что говорит Никита? — «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» — То есть, через двадцать лет. Хитёр, сукин сын! Беспардонный спекулянт! Знает, что не доживёт. Авантюрист! А нам потом выкручивайся! Живёт сегодняшним днём. Попомнишь мои слова, плохо это кончится. Ничего из его затеи не выйдет. Потом, поди, исправляй! Оправдывай его загибы. Вторая целина будет!» — «А што целина? Всё в порядке! «Героев» люди получают, как на войне. По телеку сам видел». - возражает Афанасий, прихлёбывая пиво. — «То-то, что по телеку всё в порядке. Я то сам видел. Ездил, с людьми говорил. Старожилами. Учёными, которых, правда, Никита записал в отступники. Ты думаешь там дураки живут? Или только вчера человек начал заниматься земледелием? Сухо там. Урожай может будет раз в пять — шесть лет. Зато травы — по грудь лошади! Там несметные стада скота можно содержать на отгонных пастбищах. Кормить мясом всю планету при умелой постановке дела. А он что? — Перепахал всю степь! Выдует ветрами всю почву, незакреплённую травой, погубит земли. Да и урожай, когда есть — собрать его некем. Людей нет, техники нет, дорог нет, хранилищ нет! Авантюрист! Сукин сын!» — «А вы бы написали в ЦК!» — Ехидничает Афанасий. — «Писал, Афоня… За то и кафедры лишили… Выговорешник схлопотал… Не понимаю текущего момента… Наливай, да излагай, как там дела на вашей фабрике…» — «А што наша фабрика? Гудок отменили, а так всё по-старому. Первую декаду отгуливаем, вторую раскачиваемся, третью через пень-колоду работаем, четвёртую — вкалываем с прихватом, последний день — до утра нового месяца. Как всегда дня не хватает. Но план выполняем и перевыполняем. Знамёна дают, ордена тож, иностранцев к нам водят. Не знаю, как там уж всё это делается». — «Да очень просто. План кто даёт? — Министерство. Кому нужен план? — Министерству. Значит и корректирует его при нужде. На сём вся наша экономика построена. Сам дал, сам взял, сам отчитался, сам себя наградил.
А как же ваши «фокусники», Афанасий, демонстрируют работу конвейера иностранцам, коли у вас такая лихорадка?» — «Х-хе! По этому случаю есть резерв деталей на 15 минут работы. НЗ. Такую «клюкву» выдаем, аж гай гудэ! Да и кто поймёт, что мы там делаем? Сидят люди у конвейерной ленты, отделанной морёным дубом, лента идёт, на ней стоят полусобранные приборы — и все дела!
Щас уж полон склад приборов. Девать их некуда. Старые ведь. Надежда говорит — на пять миллионов уж собралось. А нам што? Мы лепим на полку. Я так понимаю, што если я товар делаю, то его надобно продать. Иначе — в трубу вылетим. Это ж и ежу понятно. Не нужно быть учёным!
Опять же, на собрании профсоюзном выступил. Принимали соцобязательства. Хмырь у нас один есть. Профорг цеха. Больше шастает по «общественным» делам, нежели работает. Но зарплату получает справную. Как асс, только в деле-то едва тянет. Зато языком «а-ла-ла» получается. Потому и подался на общественную работу. Всё-то он почины выдвигает, обязательства и прочее. Не сам, конечно, а когда скажут. В общем, «от имени».
Так вот, зачитывает он соцобязательство, где, между прочим, сказано, что обязуемся мы из съэкономленного сырья сверх плана изготовить приборов на 400 тысяч рублей.
Как положено, спрашивает, кто хочет высказаться по существу. Я возьми да подыми руку. Однако знает он меня. В курилке с массами общается. Понимает, что могу «ежа» подпустить. Вертит головой, ещё раз спрашивает, будто моей руки не замечает. А остальным-то все эти обязательства до лампочки. Коротают время, благо всё одно рабочее, делать нечего по случаю начала месяца. Отбывают номер на собрании.
Однако же, нужно изобразить прения. Даёт мне слово. Вот я возьми да и спроси, как это получается, если плановая продукция лежит на складе никем не купленная, а мы ещё собираемся сделать не только план, но и сверх плана. Не прослывём ли мы иванушками-дурачками, что наливали воду в полную бочку? И потом, как можно съэкономить сырьё, то есть детали, если их выдают ровно по счёту на план? Что же это получается? Наши инженеры-экономисты, которые планируют производство, посчитать сколько чего нужно на план не могут? Если так, то гнать их, двоечников, а за одно и тех, кто их на работу брал, зарплату с премией с них удержать, которую на этих кумовьёв-неучей истратили! А если правильно посчитали, стало быть, дирекция вкупе с профкомом и парткомом очки нашему правительству втирают!»
