Галя из кухни бросила взгляд на Стиву, опершегося о перила балкона. При его росте такая рискованная поза вызывала нешуточную тревогу.
— Как бы не спланировал, — не то съязвила, не то всерьез обеспокоилась она. — Он что, действительно, твой старый друг?
— Друзья всегда старые, малыш, — ответил Андрей, стаскивая с себя халат. — Это только любовь всякий раз новая.
Потом он наспех брился в ванной, впопыхах оставлял порезы, словно десятиклассник, чертыхался и почти с ненавистью всматривался в свое заметно обрюзгшее, чужое лицо.
Все трое спустились во двор. Не ахти как велика была здешняя автостоянка, между чахлых кустов выгороженная и мусорных переполненных баков, однако и здесь Андреев «Москвич», поцарапанный, давно не мытый, выглядел вконец опустившимся существом, бог весть как затесавшимся в бодрую процветающую компанию. И внутри машины — ни намека на чехлы на лоснящихся сиденьях, под ногами какая-то хозяйственная либо техническая рухлядь, пепельницы забиты окурками.
— Следы благополучия, — вздохнул Андрей, злыми рывками пытаясь расшевелить не желавший запускаться двигатель. — Аккумулятор сел к чертям собачьим! Одно к одному. Что хозяин, что кар… А помнишь, — это уже к Стиве адресовалось, — как мы его в «Березке» брали? Я тогда только что из Египта вернулся…
Не исключено, что на Галю была рассчитана отчасти эта невольная элегия, но она ничуть не поддалась, чрезвычайно деловым, невосприимчивым к посторонним впечатлениям, даже туповатым слегка сделалось ее личико. Прямо перед собой смотрела, словно отгородившись от приятелей невидимым стеклом, на манер тех, что в допотопных роскошных машинах отделяли пассажиров от шофера, и время от времени выразительно поглядывала на часы.
Наконец они тронулись с места и по жарким, уже с утра ленивым улицам покатили в центр, где в учреждении с торжественным порталом служила Галя. Андрей приткнул свой «Москвич» поодаль от разноцветного, сияющего здешнего паркинга и вышел из машины проводить Галю до дверей. Корректной молодой дамой, воплощением делового и спортивного стиля выглядела теперь эта девушка, кто бы и подумал, что еще полчаса назад в мужской рубашке на голое тело сидела она в холостяцкой кухне и притворялась простодушной щебетушкой.
— Непременно заезжай к шефу, — строго наставляла она Андрея. — Ты же сам хотел, чтобы папа поговорил с ним, а теперь кочевряжишься? В какое положение ты ставишь папу?
— Хорошо, хорошо, заеду, — будто провинившийся ученик, соглашался Андрей.
— О друзьях заботишься, очень благородно, конечно, — через плечо Андрея она вдруг будто заново увидела Стиву: он тоже выбрался из машины и топтался в эту минуту посреди тротуара, неприкаянно и безнадежно, будто выгнанный из класса школьник, мешая спешащему потоку служащих.
— Он и вправду ее очень любит? — без малейшего перехода, совсем иным голосом спросила Галя.
Андрей даже не понял сначала, о ком речь, настолько внезапной была эта перемена.
— Кого? Кто? — недоумевал он. Потом, уловив направление ее взгляда, усмехнулся: — Наверное. Тех, кто не любит, не бросают.
Потом они со Стивой вновь катили по раскаленному городу. Надрывно, будто сердце инфарктника, захлебывался двигатель.
— Я все продумал, — в тон ему, задыхаясь, говорил Стива, — ночью было трудно, ночью меня обида душила. Горло перехватывала. Я, наверное, сам виноват. Да, да, не спорь, надо быть объективным. Я стал меньше ею интересоваться, ее делами, мыслями, душевным ее состоянием… Все проклятая диссертация, провались она пропадом, господи, да плевать надо было на все титулы и звания… Она почувствовала себя одинокой, вот что страшнее всего, правда?
Зная Стивин характер, Андрей терпеливо молчал, не возражал и не поддакивал, только иногда, будто прикусив язык, насмешливо и горько улыбался. А Стива, не замечая его улыбок, продолжал с упорством свихнувшегося:
— Ты понимаешь, ей, наверное, казалось, что это я ее покинул. Точно! Внутренне покинул, ясно, да? И она неосознанно потянулась к тому, кто рядом. Логично?
— Ни к черту аккумулятор, — выругался Андрей.
— Вот я и должен вернуться первым, понимаешь? Немедленно, теперь, пока не поздно. Пока это ее тяготение не обрело законченной формы. Пока она от меня еще не отвыкла…
— Да куда мы на этом катафалке попремся! — вдруг разозлился Андрей. — Тут до дому не знаешь, доедешь ли, а до моря… Весь двигатель надо перебирать, на это же неделя уйдет, минимум, да еще полторы недели в очереди настоишься!
— А Вовик? — с нежданной для него находчивостью напомнил Стива.
— Что Вовик?
— Неужели откажет? Ни за что не поверю.
Андрей с некоторым удивлением покосился на друга, покачал головой, словно совершая про себя некую переоценку давно знакомых обстоятельств, и резко крутанул руль направо, поскольку предстояло изменить маршрут.