— Я ничего не путаю. «Это» что-то вроде «того».
— Ну да. Если так посмотреть, чужеродное образование в сознании или в организме — все едино — чужеродное образование. А вообще паразита с верным соратником ровнять не следует.
— Так это разные заболевания?
— Безусловно.
Уселся на диван, согнав скингера и стряхнув клок его серебристого меха — поставил излучатель упором в пол, оперся на него, как на костыль, и наклонился к Серому коту, примостившемуся у моих ног. Ничего, сейчас и эта любознательная шкурка с хвостом деру даст… Я уже заметил, что это серьезный, деловой и уверенный кот, иногда даже его взгляд кажется осмысленным.
— Бывает, что в иммунной системе происходит сбой — клетки изменяются, перерождаются в паразитов, разрастаются в злокачественную опухоль, которая быстро расползается, увеличивается и испускает в организм яды. Только сразу предупреждаю, не сравнивай систему развития опухоли с моделью нашего общества.
— Упреждать такую бестактность просто грубо.
— Моя грубость обойдется тебе дешевле, чем твоя.
— Это и есть сарказм?..
— Почти.
— Почему ты нас всерьез не воспринимаешь?
— Потому, что вы себя слишком серьезно позиционируете. Это позволительно только «защитникам» и людям S12.
— Но почему!?
— На данный момент нет никого, кому их интеллект покажется несоответствующим заявленному уровню.
— Так ты умрешь от сарказма?
— Вот уж не знаю. О таких вещах можно судить только в зависимости от того, на кого нарвешься. Унтер-офицеры от безвыходности придумали себе утешение — говорят, что отсутствие чувства юмора не значит, что его и вовсе нет.
— Сарказм — это шестое чувство…
— У кого как. Это тоже такое чужеродное образование… только воображаемое. Оно ядовито, но скорее относится к защитным свойствам — все потому, что яд изнутри наружу выводит. Хотя, наверное, саркома — это тоже защита — защита планеты.
— От чего?..
— От перенаселения — она предназначена для тех, кого ни голод, ни холод не берет.
— Странный ты, Айнер… Злой такой…
— Не злой, а обозленный.
— А что разница есть?
— А то как же? Злоба изнутри исходит, а озлобленность извне провоцируется.
— И от чего ты вдруг так озлобился?
— От того, что понимаю, что происходит.
— Как интересно. Мы тоже иногда злимся, только обычно, когда не понимаем, что происходит. Знаешь, у нас есть болезни…
Кот, видимо, ждет реакции с моей стороны…
— Чего ты хочешь, Серый кот?
— Почему они появляются? Ну… Болезни почему появляются?
— По-разному. Это сложные процессы.
— Ну и что, что сложные? Мне нужно это знать.
— Не сейчас.
— Но ты должен. Я знаю, что люди могут лечить все болезни… Ты должен нам это рассказать, пока еще жив.
Вот как зарождались первые врачи и ученые…
— Вы все такие любопытные?
— В общем, да…
— Чрезмерное любопытство штука опасная.
— Почему?
— У крыс спроси, они тебе лучше объяснят.
— У крыс? Я не понимаю.
— Потом поймешь — когда с крысами пообщаешься.
— Может, ты их все-таки успокоишь?..
Скингеры не бьются в агонии?.. Нет… Просыпаются…
— Уйди, Серый кот!
Они действительно очень нервничают и боятся. Не очень приятное пробуждение я им устроил, но по-другому не умею. Главное, чтобы сейчас они с перепугу не разорались.
Приходят в себя — ментальный фон постепенно концентрируется… Они на раздражители реагируют — щурятся от света. Дальше пусть сами, а я понаблюдаю. Переключился на линию своего «передатчика» — он уже пару секунд погон царапает…
— Ты вернул им жизнь…
— Не совсем — они не умерли, просто спали.
— Ты вернул им жизнь — только волей.
— А то как же? Но до этого «защитник» вколол им нейтрализаторы. Просто им толчок нужен был.
— Ты можешь…
— Крыс, вы связь наладили?
— Да.
— Иди узнай все и доложи.
— Иду.
Не могу больше думать, а то у меня в голове короткое замыкание будет. Наблюдаю, как у скингеров подергиваются лапы, уши, как они начинают шевелить носами, вычесывать колтуны…
Крыс вернулся быстро, весь взъерошенный — сам дверь открывал…
— Как обстановка за Шаттенбергом?
— Все по-старому.
— С Ивартэна патрули не сняли?
— Нет.
— И блокпост с подземной границы не сняли?
— Ничего не изменилось в защите Ивартэна.
Все удовлетворение от того, что вытащил скингеров из пустоты, как рукой сняло.
— Ясно. Шаттенберг патрулируется?
— Реже, чем обычно — только север, северо-запад.
— И то хорошо. Все, отключаюсь. Надо подумать.
