— Где та девчонка с моими инструментами? — Арди осторожно прокралась в комнату, медленно подошла к столу и положила ящик.
Глокта щёлкнул пальцами, указывая. Подскочил толстый наёмник, крепко схватил свободную руку Гойла и резко положил на стол.
— Подозреваю, что вы думаете, будто ужасно много знаете о пытках, а, Гойл? Но поверьте мне, на самом деле вы ничего не поймёте, пока не проведёте достаточно времени по обе стороны стола.
— Сумасшедший мерзавец! — наставник извивался, брызгая кровью с лица по всему Союзу. — Ты перешёл границу!
— Границу? — Глокта разразился смехом. — Я провёл ночь, отрезая пальцы одному моему другу и убивая другого, и вы смеете говорить мне о
Он наклонился вперёд и ткнул пальцем в висок Гойлу.
— Это всё в голове! Наручники, пожалуйста.
— А? — Коска посмотрел на жирного наёмника, и тот пожал плечами. Размытые татуировки на его толстой шее скорчились.
— Пффф, — сказал карлик. Прыщавое Лицо стоял тихо. Однорукий наёмник приспустил маску и ковырял крюком в носу.
Глокта выгнул спину и тяжело вздохнул.
— Тогда, наверное, будем импровизировать. — Он вытащил дюжину длинных гвоздей и со звоном рассыпал их по столу. Вытащил молоток, заблестел отполированный боёк. — Думаю, вы понимаете, что мы собираемся с этим делать.
— Нет. Нет! Мы можем что-нибудь придумать, мы можем… — Глокта прижал острие гвоздя к запястью Гойла. — А-а! Подожди! Подожди…
— Будьте так любезны, вы не могли бы подержать это? У меня свободна лишь одна рука.
Коска осторожно взял гвоздь большим и указательным пальцами.
— Но направляйте молоток тщательно, хорошо?
— Не волнуйтесь. Я весьма точен.
— Погодите! — завопил Гойл.
Молоток издал три металлических щелчка, почти разочаровывающе тихих, и вогнал гвоздь точно между костями предплечья Гойла в стол. Тот взревел от боли, брызгая кровавой слюной на стол.
— Ой, да ладно вам, наставник. По сравнению с тем, что вы делали с узниками в Инглии, это даже слегка по-детски. Умерьте пыл. Если вы уже сейчас так кричите, то потом вам некуда будет развернуться. — Толстый наёмник сжал в коротеньких ручках другое запястье Гойла и положил на карту Союза.
— Гвоздь? — спросил Коска, поднимая бровь.
— О, а вы уже осваиваетесь.
— Погодите! А-а! Погодите!
— Зачем? За последние шесть лет это самый лёгкий способ повеселиться. Не завидуйте моим маленьким радостям. Мне их так мало достаётся. — Глокта поднял молоток.
— Подождите!
Щёлк. Гойл снова взревел от боли. Щёлк. Снова крик. Щёлк. Гвоздь прошёл насквозь, и бывший бич исправительных колоний Инглии оказался прибит за обе руки.
— На вашем месте я бы прекратил сопротивляться. Вы лишь терзаете свою плоть.
— Ты заплатишь за это, искалеченный гад! Не думай, что легко отделаешься!
— О, я уже заплатил. — Глокта медленно повернул голову, пытаясь хотя бы чуть-чуть размять ноющие мышцы. — Меня держали — не знаю точно сколько, но наверное несколько месяцев — в камере размером не больше ящика комода. Слишком низкая, чтобы стоять, или даже прямо сесть. В любой возможной позе — скрюченный, согнутый, страдающий. Сотни бесконечных часов в чернильной темноте, в душной жаре. Стоя на коленях в вонючей жиже собственного дерьма, извиваясь, изгибаясь и хватая ртом воздух. Моля о воде, которую мои тюремщики спускали через решетку наверху. Иногда они в неё мочились, и я был им за это благодарен. С тех пор мне никогда не удавалось выпрямиться. Я и правда понятия не имею, как не сошёл с ума. — Глокта подумал об этом некоторое время, а потом пожал плечами. — Может и сошёл. В любом случае, вот какие жертвы я принёс. А какие жертвы принесли вы, просто чтобы хранить секреты Сульта?
Никакого ответа, и только кровь текла из-под ладоней Гойла, собираясь в лужицу вокруг блестящего камня, который отмечал Дом Вопросов в городе Колоне.
