Двигающиеся тела, щелкающие в воздухе когти, не всегда успевающий меч. Мое тело покрыто множеством царапин и порезов, а заклинание все сплетает смертоносную сияющую сеть вокруг нас, но никак не начинает действовать.
Наконец, краем глаза замечаю нестерпимый белый свет откуда-то снизу. Это сияет моя собственная кровь под кожей и особенно сильно в местах порезов. Кровавый круг вокруг меня горит красным. Движения тварей Хаоса замедляются, когда лучи чистого света, вспыхнувшие в моем теле, пронзают их насквозь. Очень абстрактная композиция, должно быть. Я стала похожа на клубок игл, источающих Абсолютный ранящий Свет, а каждая темная тварь была прошита не одним десятком этих игл. Чудовища кричали высокими тонкими голосами, полными муки, им вторила я, срывая голос от боли и чувства счастья, которое дарило действие заклинания.
Через миллион лет по моим внутренним ощущениям, Свет начал меркнуть. Твари хаоса с выжженными дырами в черных телах постояли секунду, замершие, потом с тихим вздохом рассыпались пеплом. Я упала на землю, выгнувшись дугой, по-прежнему истекая кровью. Драконья магия пришла очень легко, оставляя внутри ощущение тепла, радости и боли. Слепо распахнутыми глазами я уставилась в светлеющее рассветное небо, не видя его. Не было сил и желания заставлять себя подниматься и идти дальше. А еще во время боя я не заметила, как под действием лучей Абсолютного Света затянулась рана на теле этого мира, которая пропускала тварей Хаоса.
Приходить в себя было тяжко. Ощущение, что меня куда-то несут, потом везут, чем-то обтирают прозрачное от потери крови лицо, разжимают зубы, заставляя что-то пить. Приходилось сопротивляться, отфыркиваться от питья, уворачиваться от чужих рук.
— Княжна, вашу мать, да откройте вы глаза в конце концов!
Эти слова вызвали какой-то отклик в памяти, заставив меня рывком сесть. После чего, конечно, повалилась обратно, обессиленная, но теперь хоть было понятно, что зовет меня Гой, причем давно и вполне безуспешно. Разлепила кое-как веки, огляделась. Разгар дня, мы куда-то скачем. Хотя, почему куда-то, скачем в Памирру. Меня прижимает к себе сильная мужская рука, чтобы при движении голова не моталась от прыжков мершесса, что при моих ранениях было бы чистым смертоубийством.
— Аррлея, наконец-то вы пришли в себя! Эй, ребята, привал!
Мое немощное тельце сгрузили на одеяло, заботливо подсунув под голову второе, свернутое рулоном.
— Гой, что произошло после того, как исчезли твари Хаоса?
И он рассказал мне, как вопреки приказу они вернулись за мной, после того как стихли нечеловеческие крики тварей Хаоса. Как хоронили погибших вместе с жителями деревни, которые подумали, что к ним на помощь пришла какая-то богиня в человеческом обличье. Как выступили в путь, омыв меня от крови и грязи, переночевав в следующей деревне, которая и слыхом не слыхивала о нападении на соседей.
Выходит, я больше суток была без сознания. Быстрая оценка состояния показала, что раны почти зажили, магический резерв почти полон. Как будто и не было той выматывающей душу бойни с применением незнакомой магии. Только физическая слабость и пустой желудок напоминали о том, что со времени последнего принятия пищи прошло довольно много времени. Для восстановления сил организма надо было срочно что-то съесть. Сейчас придется пугать людей видом хрупкой больной женщины, поглощающей съестное в несметных количествах! Ну да ладно, потерпят.
К тому моменту, как мы въехали в мощные городские ворота Памирры, Шейенна все еще косилась на меня с суеверным ужасом, а мужчины посмеивались. Я самостоятельно держалась в седле, пересев на своего красного гибкого скакуна, с каждой минутой регенерация организма близилась к концу. Группа потрепанных всадников и мершессов, нагруженных пережившим все перипетии путешествия багажом, подъехала к высокому кованому забору резиденции князей Лиддарских. Удостоверившись в том, что хозяйка дома, мы двинулись к основному зданию дворцового комплекса.
Мы спешились и поднялись по белокаменным ступеням в огромный светлый зал, когда навстречу, подобрав пышные юбки платья, вышла княгиня София Лиддарская. Высокая статная женщина, с убранными под жемчужную сетку каштановыми волосами, являлась одной из десятка престолонаследников этого мира. И по совместительству моей приемной матерью.
— Аррлея, не прошло и года, как вы навестили нас, — я склонилась в низком поклоне, скривившись втихаря от того, что потревожила этим израненные бока. Но этикет, хмыр его забери!
— Ваша светлость, прошу простить меня за столь долгую отлучку, — смотрю в ореховые глаза, которые так и не смогли скрыть радости за маской холодного официоза. Да, меня действительно не было долго. Простите.
