Последний джинн полностью

Впереди по курсу движения в зеленовато-серой, изредка взблескивающей равнине показалось растущее черное пятно. Оно быстро увеличилось в размерах и вскоре превратилось в огромную кляксу поперечником с десяток километров, истыканную струйками испарений.

«Замри!» – приказал Игнат.

Драккар затормозил.

– Что это? – тихо спросила Лилия.

– Именно здесь и стоял могильник, – так же тихо ответил Игнат. – Внутри которого был замурован «джинн».

– Ты думаешь, он утонул?

– Вряд ли. – Игнат «пошевелил» своим экстрасенсорным «локатором», ощупывая черное пятно на поверхности болота до самых его глубин. – Он просто исчез. Точнее, его взорвали. Я говорил тебе об этом.

– Ты говорил о кладбище, и я представляла себе…

– Земной погост?

Лилия смутилась.

– Нечто вроде того.

– Здесь вся планета являлась кладбищем, могильники усеивали всю ее поверхность. Просто кое-где они действительно собирались в подобие мемориальных комплексов, по десять-двадцать башен в одном месте. А всего могильников насчитывалось больше тысячи.

– Как много! Кто же их… «джиннов»… замуровал в могильники?

– Мнения ученых расходятся. Твой дед считал, что в войну между иксоидами и гиперптеридами вмешалась третья сила, возможно даже – те самые ангелоиды, и пересажала всех роботов – и «джиннов», и моллюскоров – в своеобразные некрополи. Кстати, он тебе рассказывал, что сам какое-то время представлял ангелоида?

– Рассказывал, – смущенно кивнула девушка.

– Что непонятно: если ангелоиды, по его теории, должны сменить человечество, то есть они сформируют космоноосферу позже, через тысячу лет, то как они могли вмешаться в войну между негуманами в прошлом?

– Это просто.

– Да? Ну-ка, ну-ка, просвети.

– Ангелоиды – лишь один из видов УММ. Мультиверс велик, и в нем должно родиться много видов разума, образующих свои постразумные структуры УММа. Понимаешь?

– Ты хочешь сказать, что даже негуманы, те же гиперптериды, иксоиды, Черви Угаага, послужили основой для рождения своих послеразумных систем?

– Правильно. В войну иксоидов с гиперптеридами могли вмешаться их собственные потомки, научившиеся инвертировать время.

– Красивая гипотеза. Надеюсь, мы еще поговорим на эту тему?

– Как хочешь.

Игнат опомнился, дал команду Арни двигаться дальше.

Драккар устремился вперед.

Черное пятно в месте взрыва могильника осталось за кормой аппарата.

Несколько минут путешественники молчали, разглядывая проплывающий внизу океан жидкой грязи, в котором изредка проявлялись большие и малые «колодцы» – области чистой воды смарагдового цвета.

Стали попадаться острова пены – такими издали казались куртины полюсидского плавающего мха. Мангры начали соединяться в обширные «стада динозавров» и подросли, что указывало на приближение сухого берега.

Вдали показалась буро-коричневая полоса, приблизилась, и драккар выскочил на край Горелой Степи.

«Стоп!» – скомандовал Игнат.

Аппарат завис над краем Степи на высоте двух километров.

Впереди, до неблизкого горизонта, распростерлась мрачная равнина с проплешинами ослепительно белого песка, языками черной каменной крошки, усеянная глубокими воронками синего цвета и холмами голубовато-сизого пепла. Пепел этот не рассеивался под порывами ветра, хотя с виду казался рыхлым и легким, и возбуждал нездоровое любопытство.

По словам мамы, на этом месте много лет назад располагалось некое Производство, сгоревшее во время «небесного гнева». Что подразумевалось под Производством, было непонятно, однако земные исследователи обнаружили в этих местах множество шариков серебра, индия и железа, что действительно говорило о расположении в этих местах технологической зоны древней полюсидской цивилизации. А вот под «небесным гневом», наверно, следовало понимать ракетно-ядерный удар, испаривший то самое Производство.

Но не ямы и бугры привлекли внимание Игната.

На краю Степи должна была выситься километровая башня могильника, но ее не было. Вместо башни в ровной, как стол, поверхности зияла звездообразной формы воронка диаметром около восьми километров и глубиной в три. Ее края взметнулись вверх, расплавились да так и застыли полупрозрачными желтоватыми фестонами, напоминающими лепестки тюльпанов и роз.

– Ух ты! – проговорила Лилия с дрожью в голосе. – Сюда метеорит свалился, да?

– Нет, не метеорит, – сказал Игнат, стискивая зубы.

Спину вдруг охватил ледяной озноб. Только теперь он осознал, какая колоссальная сила стоит за уничтожением могильника и всего кладбища в целом. Неповрежденные башни, защищенные трансляторами иной метрики пространства, невозможно было уничтожить ни с помощью аннигиляторов, ни с помощью «глюков». С ними могли справиться только «нульхлопы» – компактификаторы пространства, свертывающие «лишние» измерения, да и то чисто теоретически. Никто из людей с «нульхлопами» на Полюсе не экспериментировал. И если все могильники с давно «разложившимися» «джиннами» взорвали, за этим актом стояли невероятные энергии или неведомые людям БОГ-технологии.

– Что? – повернула к нему голову проницательная Лилия.

– Хотел бы я знать, – пробормотал Игнат, преодолевая озноб, – хотел бы я знать, кто это сделал.