— Во-первых, логика и мораль негуман очень сильно отличается от человеческих. Это я тебе говорю как специалист. Они по-другому видят мир и по-другому реагируют на его вызовы. Если человек — существо общественное, а как система разума базируется на социальных связях, то негуманоиды сплошь индивидуалы, что сказывается на их поведении и на отношении к другим разумникам. Во-вторых, если мы не спрашиваем у муравьев, делать ли дорогу через их муравьиную кучу, то и те же гиперптериды вряд ли спросят у встретившихся на пути людей, задевают они их зоны интересов или нет. А уж УММ тем более не спросит, мешает он кому-то или нет. Мы, существа разумные, принципиально не сможем понять, чем руководствуются умманоиды. Не дано. Стадия УММ действительно являет собой переход разума в более высокое качество, которое мы никогда не сможем оценить в силу обычной трансферабельности.
— Что такое трансферабельность?
— Если говорить про эволюционную открытость…
— Не надо, объясни попроще.
— Трансферабельность в общем означает, что некоторая низкоэнтропийная форма жизни не только может использоваться как база на следующем витке эволюции, но может использоваться разными способами. Благодаря трансферабельности во Вселенной реализовалось, к примеру, не два-три химических соединения, а миллиарды. То же самое можно сказать и о жизни, и о разуме. Вот почему в нашем метагалактическом домене могли развиваться УММ разного вида.
— Понял. Ты отличный лектор! — похвалил Игнат собеседницу.
— Не издевайся, — махнула она рукой.
— Честно. Жаль только, что мы такие тупые по сравнению с УММом, если не можем принципиально представить, что его волнует и чем он занимается.
Лилия показала свою вспышку-улыбку.
— Это закон жизни. Возможности разума в познании природы вообще объективно ограничены, поэтому и появится УММ, которому будут подвластны высшие горизонты познания иных структур материи. Как те же муравьи и обезьяны не могут представить наши устремления, мечты и цели, так и мы вряд ли когда-нибудь представим процессы внутри УММа. Разве что, когда сами станем умманоидами.
Игнат рассмеялся.
— Неплохая перспектива. Дожить бы до этого, а? Хорошо, я все понял, и мне эта тема очень интересна. Поговорим еще о ней. Теперь возвращаемся к нашим баранам, как сказано у классика. Что такое ВП в свете твоих теоретических концепций?
— Да что угодно, — простодушно пожала плечами Лилия. — Это может быть область пространства, где начался новый фазовый переход. Именно так — с ударного инфляционного расширения родилась наша Метавселенная.
— Почему же переход этот остановился? По последним данным, ВП перестала увеличиваться в размерах.
— Возможно, мерность пространства упала ниже порога развертки многообразия Калаби-Яу. Иными словами, вакуум начал «трескаться», распадаться на «плоские» структурные поля «струн», остановившие процесс инфляции. Но с другой стороны, физическое проявление такого уровня можно ожидать и от формирования вторичного информационного поля.
— Объясни.
— Если обычная черная дыра аккумулирует в себе саму материю, накапливая массу и энергию, то информационная черная дыра…
— Накапливает информацию. Слушай, это же классная идея! Недаром через Солнечную систему мчатся к ВП очереди «свистов» — пакетов информации! То есть чей-то УММ устроил там для своих нужд информационную дыру.
— Вряд ли это просто накопитель информации. Кому нужен склад? Другое дело — компьютер.
— Компьютер? — засомневался Игнат.
— Почему тебя это удивляет? Даже для УММ будут существовать какие-то границы в расширении своего могущества. Компьютеры помогут умманоидам эти границы отодвинуть.
— Не могу представить компьютер на базе черной дыры.
— Ансамбль черных дыр вполне может исполнять функции мощного компьютера. Можно даже посчитать его характеристики. Хотя я просто фантазировала, не бери в голову. Может быть, ВП и не черная дыра вовсе, а наоборот — белая, через которую в нашу Метавселенную вливается энергия из другого домена. Почему нет?
— Почему нет? — тупо повторил Игнат, помотал головой, криво усмехнулся. — Я не успеваю за твоими гипотезами. С ума сойти, сколько можно узнать интересного от симпатичной девчонки.
— Скажи еще — от блондинки, — хмыкнула Лилия.
Игнат залпом допил коктейль.
— Есть хочу. Не устала?
— С чего? Говорить легко, трудней — думать.
— Что правда, то правда. Если с ВП мы разобрались, то вернемся к тому, с чего начали. Что такое экзоты? Вторая Великая Китайская Стена, Великий Океан.
— Может быть, это выступы.
— Какие выступы? — не понял Игнат. — Где? Точнее, в чем?
Лилия сделала жест пальцем, и схема Мироздания в форме кочана капусты пропала. На ее месте возникла другая объемная конструкция, чуть более сложная, с пересечениями слоев. Загорелись знакомые цифры от 1 до 5, а также цифры со значком «прим», от 1’ до 4’.
— Ну, и что ты тут нарисовала? — осведомился Игнат, рассмотрев необычное построение.
— Цифры от 1’ до 4’ обозначают выступы предыдущих слоев-доменов Мультиверса в соседних. В нашем пятом слое их может быть несколько. Второй слой Мультиверса — это домен Червей Угаага.
