Последний джинн полностью

Он нашел встроенный в стену шкаф с десятком костюмов, в основном — женских, попытался включить компьютер в пустом кабинете, но не смог. Спустился в «подвал», долго изучал комнатку с колючками, гадая, для чего она понадобилась Лам-ке.

По тому, как внутри нее он переставал слышать во всех диапазонах и видеть сквозь стены, можно было предположить, что это и в самом деле защитный бункер. Но на каком принципе он работал, какую энергетику использовал, каким законам физики подчинялся, Игнат так и не разобрался.

Вылез наверх, раздосадованный, обшарил спальни. В самой красивой, с зеркалами и маленьким комодом, он задержался, представив, что Лилия ждет его на роскошной кровати в прозрачном пеньюаре.

Тряхнул головой, прогоняя видение.

Какой-то звук в комоде заставил его насторожиться. Впрочем, не звук — слабенький торсионный шепоток.

Он осторожно открыл верхний ящик стола, удивляясь его массивности, и увидел странную вещь: клубок пламени, величиной с человеческий глаз, заключенный в ажурную конструкцию из семи плоских колец. Весь объект был меньше женского кулачка, но внутри него пряталась такая незримая мощь, что Игнат покрылся испариной. Показалось, что это бомба и что она сейчас взорвется!

Лам-ка не мог оставить здесь бомбу, пришла успокаивающая мысль. Здесь спала мама, это для нее подарок. Странно, что она его не взяла с собой. Забыла? Или Лам-ка положил его уже потом, после отлета мамы на Землю?

Игнат погладил внутреннюю поверхность ящика, холодную, шелковистую, металлическую на вид, протянул руку к живущему в самом себе клубочку пламени. Почувствовал тепло. Но пламя не было жгучим, и на его жест не отреагировало. Система колец, не соединенная ничем, надежно оберегала его от внешнего воздействия.

Игнат дотронулся пальцем до верхнего колечка. Ничего не произошло. Тогда он быстрым движением вынул шарик с кольцами из ящика и раскрыл ладонь, готовый в любой момент отпустить сувенир.

Огненный шарик перевернулся внутри себя, играя язычками оранжевого пламени, посмотрел на человека, оценивающе и строго. Игнат, облившийся потом от распахнувшейся внутри артефакта пропасти, едва не бросил шарик обратно в ящик. Ощущение было такое, будто на голову обрушился смерч, пронесся сквозь мозг и оставил там кружиться опадающие струи огненных искр.

— Медведь тебя задери! — пробормотал Игнат. — Что ты такое есть?

Язычки пламени на шарике выросли вдвое и упрятались внутрь клубочка, будто он подмигнул в ответ на слова человека.

Игнат держал в руке целую вселенную — судя по ощущениям, упакованную невероятным образом в необычный предмет, красивый, непонятный и опасный. И таил он в себе небывалую энергию и колоссальную протяженность.

Впрочем, шар пламени в кольцах мог быть и обычным средством релаксации для гиперптеридов (где еще мог добыть его Лам-ка?), воздействующим и на людей как психотронный генератор.

Лилия ждала его в столовой хозблока, разочарованно и виновато развела руками.

— Еды никакой нет и ничего не работает.

Игнат, прятавший руку с найденными артефактом за спиной, протянул его ей.

— Что это? — удивилась она.

— Цветок Вселенной.

— Какой красивый! — Лилия осторожно взяла в руки удивительную вещицу. — Не жжется… а внутри дремлет дыра.

Теперь удивился он:

— Как ты сказала? Дыра?

— Мне так кажется. В этом цветке спит бездна.

— По моим впечатлениям, эти колечки держат большой запас энергии.

— Тогда почему ты назвал эту вещь цветком?

— На цветок он похож мало, — согласился Игнат, — но все равно красивый. Я нашел его в спальне, лежал в ящике с экранировкой.

— Положи на место. — Лилия протянула ему огненный шарик.

— Пусть будет у тебя, — покачал он головой. — Заберем с собой. Тут ему не место.

Пол под ногами задрожал, начал оседать.

Переглянувшись, они снова выбежали на крыльцо.

Белоснежный ранее пейзаж на стенками купола стал серым и темнел на глазах. Высокие перья, казавшиеся издали сказочными «соснами», «пальмами» и не то птичьими, не то стрекозиными крыльями, оплывали, превращаясь в пузырящиеся холмы.

Небо над куполом тоже потемнело, из конца в конец его пересекли бурлящие дымные полосы, похожие на выхлопы ракетных дюз.

Вся полусфера с земным пейзажем внутри начала погружаться в серую, с черными клочьями, пузырчатую пену, содрогаясь и раскачиваясь.

Лилия вцепилась в руку Игната, прошептав:

— Как быстро идет процесс!

— Какой? — машинально спросил он, чувствуя шатание всего пространства вокруг ламкиной «базы».

— Процесс вырождения континуума. Мы послужили ядрами кристаллизации континуума другой мерности.

— Это я виноват…

— Что ты заладил одно и то же? Я тебя не обвиняю.

— Все равно, — он прижал девушку к себе, — прости. Хотя, может быть, ламкин рай выдержит катаклизм?

Словно в ответ на его слова луг, на котором пасся полюсидский нагирус, разорвали трещины. Животное, похожее на помесь шестилапого медведя и крокодила, с утробным ревом понеслось к коттеджу.

— Неужели это конец? — подняла девушка лицо, с надеждой глядя на Игната снизу вверх. — Я чувствую, как кипит и тает гиперптеридский мир за куполом.