Император повернулся к Эмелис в своём белом троне, находясь под впечатлением от подобных слов. Эмелис чувствовала, как он смотрит на неё, смотрит словно в её душу. Она даже не могла представить его лица, как и не могла представить лиц «Светлой гвардии». И Император, и гвардейцы создавали о себе такое впечатление, будто лиц у них совсем нет.
Белый поднял свою большую ладонь, на которой была одета белая перчатка, и Адам, бросив свою еду, встал из-за стола.
— Эмелис, Император хотел бы с вами поговорить наедине. Вы не возражаете покинуть застолье? — спросил Беркли вежливым тоном.
— Нет, не возражаю, — ответила Эмелис немного напугано. Тогда Император встал со своего трона, а Адам помог Эмелис подняться со своего места. Её сердце бешено стучало.
— Следуйте за Императором Белым, — сказал Адам, когда Император начал удаляться из зала, а двое гвардейцев последовали за ним. — Сейчас вы получите его аудиенцию.
Адам вернулся за стол, а Эмелис последовала за Белым. Ей было страшно идти куда-то без Адама, но она понимала, что ничего плохого с ней не будет. Император шёл и не быстро, и не медленно, так что Эмелис успела его нагнать. Гвардейцы не обращали никакого внимания на девушку, и смотрели только вперёд.
Так они дошли до больших дверей в тронный зал Императора. Гвардейцы зашли внутрь первыми, проверив, что тронный зал пуст, а затем пропустили и самого Императора с Эмелис внутрь.
Тронный зал в стиле барокко был также величественен, как и сам Император. Здесь он проводил большую часть своего времени под покровительством старых картин, которые были написаны ещё до гибели Земли. Гвардейцы вышли из тронного зала, соблюдая монотонность своих действий и шагов. Император встал посреди помещения, и обернулся к Эмелис, протянув свою тяжелую руку.
Эмелис тоже протянула свою руку, и они заключили их в рукопожатии. Затем безмолвие Императора внезапно пропало, когда Эмелис ему поклонилась.
— Тебе не стоит кланяться мне. Это я по истине должен кланяться перед тобой, Эмелис Рейн, — произнёс Император, а его тяжелые слова отдались эхом от стен тронного зала.
— Нет. Я не имею права быть выше, чем вы, — уверенно ответила Эмелис, оглушенная словами Белого.
— Ты вернулась из адской пучины живой и невредимой. Вернулась не только со всем тем, с чем ты была перед погружением в океаны Земли, но и принесла с собой наше спасение. Ты не понимаешь величины своего вклада в жизнь и процветание всей Империи, — также тяжело произнёс Император.
— Вы ведь и сами знаете, кто мне помог…
— Да. Я знаю. Прекрасный математик, и неудавшийся философ под покровительством мудрой совы, андроид Сол. Я и сам лично знаком с ним.
Эмелис не удивилась, но Император всё равно поспешил объяснить свои слова.
— Следующий наш диалог ты обязуешься хранить в строгом секрете. Всё мною сказанное я доверяю тебе только из бескрайнего доверия и уважения к вам.
— О чём вы хотели мне сказать?
Император посмотрел на картины, висящие на стенах, которые он и так видел каждый день. Он подумал о своих следующих словах, а затем снова обернулся к Эмелис.
— Все знают о моем долголетии и моем долгом правлении. Я лично воздвигнул всю Империю, ещё когда на Земле щебетали птицы, а в водоёмах текла лазурная вода. Когда все кричали о том, что человечество будет жить и процветать на Земле вечно, я вкладывал своё влияние в освоение космических простор. Многие терзаются вопросами, почему я живу так долго, но только ты сейчас узнаешь ответ на этот извечный вопрос, потому что я нашел в тебе родственную душу.
Император Белый смотрел будто сквозь Эмелис, хотя его взгляда она всё равно не видела. За маской скрывались беспокойные глаза, уже давно уставшие от тягот жизни Императора.
