Голод её не терзал так сильно, как терзал Императора в его дни, но по крайней мере она нашла подтверждение своему мнению, что её усталость берёт корни именно из Вечного сердца.
— Но Вечное сердце, конечно, отличается от той розовой субстанции. Не думаю, что у тебя начнётся подобное пристрастие вновь ощутить божественное знамение, ведь божество теперь сидит внутри тебя самой. Или и ты сама теперь являешься божеством с ограниченной силой, это уж тебе самой решать, — загадочно сказал Император.
— Но что мне теперь с этим делать? — спросила Эмелис, внезапно представив, что теперь до скончания веков будет страдать из-за неутолимого голода и галлюцинаций, неимоверной усталости из-за Вечного сердца.
— А вот теперь я должен взять с тебя обещание, что ты беспрепятственно дашь нам возможность исследовать Вечное сердце внутри тебя, чтобы мы смогли найти способ извлечь его, — внезапно стал более серьёзен Император. — Это действие должно занять не более недели, тогда мы научимся с пользой управлять первородным артефактом, на благо всей Империи.
— Но что, если в процессе я так или иначе погибну? Извлечение того, что уже вросло в мою душу, в мое тело, стало осмыслением моей жизни…
— Видишь ли, мы даже и не предполагали, что Вечное сердце может существовать только внутри тела своего носителя, и что во время его обнаружения оно устремится захватить первого попавшегося человека и сделать его своим сосудом. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, и, надеюсь, мы достанем Вечное сердце, не причинив тебе никакого вреда, — обнадёжил Император Белый.
— Хорошо. Я согласна. В любом случае у меня было мало вариантов, каким образом отдавать Империи Вечное сердце. Наверное, я должна была учитывать возможность проведения опытов надо мной… — поникла Эмелис.
— Твой вклад в развитие нашей Империи неизмерим. Обещаю тебе, даже если с тобой что-нибудь случится, но Вечное сердце мы всё-таки достанем, ни один человек во всей Империи тебя никогда не забудет. Ведь ты спасла нас от нашей гибели. И лично я тебе безмерно благодарен.
Когда диалог подошёл к концу, опустевшая Эмелис вернулась в свой номер. В этот день уже ничего не могло её обрадовать. Она так и чувствовала бесконечную усталость, которую, как оказалось, она на самом деле всё это время лишь подавляла своим сном, но никак от неё не избавлялась полностью. Что-то внутри мрачно болело, и боль уже не казалась легкопроходимой. Как в первые часы в Эсхатоне она ощущала нестерпимую грусть. Но надежду вселил один звонок, который прозвучал, когда Эмелис уже легла на свою постель лежать с закрытыми глазами, находясь во власти чего-то внутри неё.
Современный стационарный телефон на прикроватной тумбе мигал синими диодами, принуждая принять внезапный звонок. Она нажала кнопку ответа, и на стене напротив кровати появилась голограмма… с её отцом.
Он кашлянул в кулак, видимо, не сразу поняв, в какой момент Эмелис приняла звонок, но, когда понял, что его изображение начало транслироваться в каюту дочери, очень сильно обрадовался.
— Дочурка! Родненькая! Хоть я и не могу тебя видеть, но я могу тебя слышать! Скажи что-нибудь! — быстро произнёс он.
Эмелис не видела своего отца из-за операции уже многим больше трёх месяцев, и вся её боль мигом прошла.
— Отец! — выдала она, — Как я рада тебя видеть! Как твои дела?
Но её отец внезапно стал более серьезным, и проигнорировал вопрос своей дочери.
— Эмелис, внимательно меня слушай. Мне передали, что ты успешно завершила операцию, хотя я уже потерял всякую надежду на то, что ты вернёшься из этой проклятой пирамиды. Теперь вся Империя знает, что внутри тебя прямо сейчас находится первородный артефакт, но я должен тебя предостеречь. Что бы тебе ни говорил Император на своём приеме, ни в коем случае не верь ему. Всё это время в научном сообществе возникала серьезная дилемма, каким образом ты отдашь им Вечное сердце, и никакого решения кроме твоей смерти никто не нашёл. Они обязуются поискать призрачное решение через ряд опытов, однако, как мне подсказывает собственный профессиональный опыт, даже после этого ряда опытов… тебе всё равно будет угрожать ужасная опасность. Я, связываясь с тобой по закрытому каналу, который не могут прочитать вторые и третьи лица кроме меня и тебя, и, хотя все такие звонки на «Голиафе II» прослушиваются, мне всё равно удалось обойти эту систему. Времени на разговор у нас довольно мало, поэтому я не могу отвлекаться ни на что, что не касается твоего спасения. Уже завтра тебя привезут на Четвертую станцию, «Альнитак». Когда над тобой завершат первые эксперименты и отпустят на волю до следующих опытов, ты должна будешь подняться на последний уровень, откуда я обязательно заберу тебя и вместе мы сможем сбежать отсюда…
— Но… отец… даже если я умру, по крайней мере у нас будет Вечное сердце. Моя жертва будет высоко оценена, — перебила его Эмелис.
