Ожидался шторм. Экспедиция готовилась к отплытию. В поселке для несения службы остался постоянный гарнизон.
Фон Кремер устраивал прощальный вечер. В столовой сидели несколько офицеров и отец Евлампий. Его раскатистый смех гремел на весь дом.
Лиза в шелковом платье стояла у окна и поглядывала на погреб. Она казалась спокойной, лишь руки выдавали нервное напряжение.
После разговора с Саяки она сразу побежала к Анке. Вся надежда была на Федота. У него столько друзей в стойбищах и в тайге. В такую погоду два-три смелых охотника могли бы бесшумно разоружить часового, открыть погреб. А там ночь и лодка скроют следы.
Домой она вернулась с надеждой. Лишь когда военные стали отправляться на корабли, она растерялась. Могли увезти Мирона и Миколку. Но, видимо, Саяки сдержал свое обещание, и арестованных покуда не трогали, оставляя в погребе.
Запасные ключи Лиза нашла сразу. Теперь она передаст их Анке, та — Федоту, и спасены Мирон с Миколкой. А вдруг Анка не придет или не найдет Федота? А тогда? Что же тогда?
Это-то и волновало Лизу сейчас.
Перед самым приходом гостей фон Кремер вызвал в кабинет Усова. Вскоре солдат вышел из кабинета несколько растерянный, И воровато спрятал в карман ключи от погреба. Лизу сразила мелькнувшая мысль. Неужели решили ночью?
Фон Кремер подошел к двери спальни Лизы и напомнил, что сегодня она хозяйка вечера. Лиза посмотрелась в зеркало. Лицо спокойное, а вот руки? Она постояла, растерла пальцы. Надо держаться всеми силами. Больше всего страшило, что среди приглашенных окажется Саяки. Нет, его не слышно. Пора идти…
Улыбаясь, она прошла в столовую. Офицеры держались степенно. Говорили мало. Один отец Евлампий, затесавшись в компанию военных, вел себя непринужденно, опрокидывал рюмку за рюмкой, смакуя, закусывал.
Лиза взяла графин со спиртом, налила себе рюмку и наполнила фужеры. Фон Кремер ухмыльнулся.
Что же делать? Что делать? — думала она.
Офицеры, изрядно охмелев, пьяно галдели, не обращая внимания на Лизу. А что если попытаться самой открыть погреб, подумала она. Был уже первый час ночи. Ясно, что Анка не нашла Федота.
Взгляд Лизы невольно задержался на бидоне с керосином, выдвинутом солдатами из угла. Создать пожар, панику… Она быстро выдвинула скамейку к выходу, поставила на нее бидон, прикрыла его салфеткой, а сверху пристроила лампу. Если кто-нибудь широко распахнет дверь, то обязательно заденет бидон. Он перевернется, свалит лампу. Пожара не миновать.
Ротмистр опьянел и вел себя все развязней. Двое офицеров, пошатываясь, вышли и стали надевать шубы. Лиза замерла, но офицеры вышли, не тронув дверью скамейки.
Лиза прошла в свою комнату, посмотрела в окно. Часовой у погреба закутался в тулуп с головой и, казалось, спал. А вдруг пьян? Не зря же он долго крутился с Усовым в прихожей.
Лиза вернулась в столовую, налила себе, ротмистру и предложила новый тост. Поперхнувшись, схватилась за грудь и выбежала из дома. Не побегут же следом, когда женщине плохо.
Она проскользнула к погребу. Часовой не пошевельнулся. Лиза быстро открыла замок, но сугроб мешал распахнуть дверь.
— Миколка, Мирон! Да помогите же! — зашептала она в ужасе. — У Белых камней дожидается лодка. Быстро туда.
Первым отозвался Миколка. Он навалился на дверь, сдвинул снег и вмиг исчез. Мирон вылезал тяжело, держась за спину. Солдат все так же неподвижно сидел наверху.
— Скорее же… Скорее… — торопила она Мирона. — Уходите…
— А вы? Вы как?.. Бежим!.. — Мирон схватил ее за руку.
— Бог мой, да уходите… Уходите!.. За сараем меня дожидается Федот. Встретимся, — солгала она.
Мирон, прихрамывая, побежал.
Проваливаясь в снегу, Лиза бросилась к дому. Навстречу с крыльца, — пошатываясь, сходил отец Евлампий. И тут в окнах дома метнулось зарево огня и осветило окрестность, поп увидел убегающего Мирона и кинулся за ним.
— Сюда-а… На помощь!.. Лови супостата…
Уже не отдавая отчета, не думая о последствиях, Лиза нагнала попа и повисла на его плече. А Евлампий волок ее за собой, бил по лицу и орал.
Дом пылал, как стог сена. Ветер разносил пламя и далеко раскидывал искры. От дома уже бежал с винтовкой в руках Усов. Зарево освещало его сонно-пьяное лицо.
— Где арестанты? — подскочил он к попу и, увидев Лизу, догадался: — Ах, су-у-ка…
Отец Евлампий показал на берег. Пригибаясь, Мирон бежал по сугробам.
— Ах, стерва… Ловко ты, — повернулся к Лизе Усов. — Я те покажу арестантов… У-ух! — крикнул он и помчался за Мироном.
— Воистину, дьяволица! — плюнул отец Евлампий. — Тьфу, блудница! — Он рявкнул на часового: — Чего стоишь, остолоп! Береги ее яко зеницу! — Помахав пальцем перед носом солдата, он вытер руки о подрясник и, пошатываясь, поплелся к пожарищу.
На кораблях заметили зарево. Залился трелью мотора катерок. Лизу втолкнули в погреб, и дверь захлопнулась.
— Вот и все, — простонала она и заплакала. — Уйдет ли Мирон? — теперь только это было для нее самым важным. Силы ее иссякли.
