— Сама просит, — усмехнулся ротмистр. — Ну что ж, отвали ей двадцать пять шомполов, да погорячей! И чтобы после духу ее тут не было.
— Уж как-нибудь, — хихикнул Усов. — Пошли, мымра. Да и ты, парень, шевелись!
Хлопнула дверь. Стало тихо.
Лиза держалась за голову и тихо рыдала.
…С берега донеслись крики, стоны. Пороли, видимо, сегодня многих…
Вскоре Усов вернулся в прихожую.
— Ну как там? — выглянул ротмистр.
— Отчесали как надо, — вскочил Усов. Укусила, шалая. Еще чего прикажете, ваше благородь?
— Отдыхай. Из тебя выйдет толк. А парнем займемся после…
Шум в доме стихай. Старшие офицеры разошлись по квартирам. Осталось несколько младших офицеров и дежурный солдат Усов.
В столовой завели граммофон. Очевидно, Усов приоткрыл дверь в столовую, и Лиза расслышала:
— Триста офицеров вполне достаточно для порядка на побережье!
— Ну, положим, есть и грязная сторона кампании.
— За веру и отечество! — зазвенели стаканы, стало тихо.
— Эй ты, служба! Может, налить? — спросил кто-то солдата.
— Оно бы в самый раз к месту! Прозяб! Да ведь я в карауле, — ответил Усов.
— Пей дурак, пока подносят.
— Раз приказывают, нешто откажусь? Поколь их благородь не наведался, дай-кось. — Из прихожей послышалось бульканье и чмоканье.
— Я жду, госпожа Попова, — постучал в дверь дежурный офицер.
Она посмотрела в окно. На насыпи погреба сидел часовой, подняв воротник тулупа, а в погребе Мирон и Миколка. Как там они? Лиза вздохнула, поправила шаль, взяла сумочку, повертела в руках. Зачем она? И положив ее на столик, вышла.
На берегу было шумно. Всюду сновали военные. Казенный склад был раскрыт. Солдаты таскали оттуда тюки с пушниной и грузили на катер.
Подошли к складу Попова. Лиза открыла дверь, прошла в конторку и села. Сию же минуту появился и Саяки.
— Елизавета Николаевна, вы в добрых отношениях с золотоискателем Полозовым, — начал Саяки и, заметив испуг на ее лице, успокоил. — Не пугайтесь, это доверительный разговор старых друзей. Пока вас не беспокоили. Полагаю, вы догадываетесь о причине.
Лиза вздрогнула. Японец, как всегда, говорил мягко, спокойно улыбался, но выражение его лица было жестким.
— Судьба Дальнего Востока предрешена. В ближайшее время на побережье высадится добровольческая армия популярного среди сибиряков генерала. Полковник Бочкарев наведет порядок и здесь на побережье, а уполномоченный правительства Бирич и генерал Поляков займутся Камчаткой. Это военная тайна, но, как видите, я продолжаю доверять вам. Постарайтесь поступить благоразумно и предусмотрительно.
Лиза кивнула. Ей стало тревожно.
— Буду откровенен. Теперь особенно важно знать хотя бы кое-что о районах, представляющих государственные интересы Японии… — все так-же монотонно говорил Саяки. — Вот почему господин Полозов должен незамедлительно заняться поисковыми работами в районах Колымы. Мы с вами ему в этом поможем.
— Я?.. Почему?.. — ужаснулась она. — Вы требуете от меня предательства? Да вы с ума сошли!
— О-о-о… Я-то считал вас куда смышленей, — холодно усмехнулся Саяки. — Все в жизни относительно. То, что сегодня мы называем предательством, завтра может зазвучать по-иному. От вас я ничего не требую и потому сообщил больше, чем следовало, хотя мой долг обязывает… Но вы сами примите решение…
— Вы-то представляете, что вы мне предлагаете?
— Разумеется, я имею обыкновение, прежде чем говорить, думать, — Он смотрел на нее с улыбкой сожаления. — Поймите, фон Кремер имеет указание всячески содействовать выполнению моих задач, а он человек без сентиментов.
— В чем же я виновата? — простонала Лиза.
— В вашем доме найдено оружие. Это дает основание обвинить вас и вашу сестру в тягчайшем преступлении против правительства.
— Пусть судят! Я отвечу… Я одна во всем виновата…
— Не спешите, — все так же спокойно оборвал ее японец. — Кроме всего, фон Кремер намеревается заняться расследованием большевистской деятельности целой группы людей. Боюсь, что это имеет отношение к вам и к Елене Николаевне. А чем это кончится в условиях военного времени, да еще в контрразведке, догадаться не трудно…
Лиза только теперь поняла всю сложность своего положения. Она и Леночка в руках ротмистра. С ними могут поступить, как найдут нужным. Леночку станет допрашивать этот полупьяный офицер… Бог мой! Что же делать? Мысль ее сейчас работала четко, но решение не приходило. Надо было выиграть время, а после что-то предпринять.
— Не знаю. Попытаюсь… Возможно, Полозов согласится. Но все это не просто. Вы должны понять и мое положение… — прошептала она, не узнавая своего голоса.
— Я не сомневался, что вы умная женщина, — Саяки поправил шаль на ее плече. Она почувствовала цепкость его пальцев. — Вам очень дорог этот Мирон? Вижу, да. Возможно, удастся смягчить его участь. Я говорю: возможно, потому что многое зависит и от ротмистра фон Кремера…
— Но как мне связаться с Полозовым, не вызывая подозрения?
— Доверие за доверие, — Саяки глянул на часы. — И, наклонившись к ее уху, шепнул несколько слов и уже громко посоветовал: — Постарайтесь вести себя благоразумно. — Он поклонился и тихо вышел.
