Когда маг оглянулся - рядом уже стояла наготове вся опергруппа.
Лесли выглянул наружу.
- До земли дошло!
- Вылазим!..
- Бугни?..
- Кто-то должен их задержать!
Агафон бросил беглый взгляд на комнату, заполненную спутанными веревками и табуретками почти до четверти своей высоты, на мебельное заграждение, заваленное и обмотанное ими же, представил, сколько этого добра сейчас в узком, забитом людоедами коридоре… и уверенно махнул рукой:
- И так не пройдут.
Крестьянка хотела что-то сказать[74], но за баррикадой послышалась разъяренная возня и проклятия, и она лишь дернула головой, подхватила валенки, сбросила вниз и первой перевалила через подоконник.
Второй была герцогиня. Третьей - принцесса.
Заграждение дрогнуло.
Агафон нетерпеливо прикрикнул - и Лесли с обожженным плечом, шеей и затылком бросил изображать из себя камикадзе и молча скрылся внизу. За ним - по новому окрику мага - Люсьен.
Тяжеленный шкаф, составлявший основу выстроенной юношами преграды, со скрежетом поехал, неспешно, но равномерно двигая впереди себя и кровать, и водруженный на нее стол, и стулья, и путаницу из шелка и дерева…
Агафон хотел было последовать за соратниками, но представил, как спустя считанные секунды им на головы вывалится вся зеленая гаварова рать, застыл с занесенной на подоконник ногой, развернулся и метнулся назад, спотыкаясь и падая, к медленно сдающей свои позиции преграде.
Путаясь в сиреневых канатах, лихорадочно раскидал он размноженные заклинанием табуретки, трясущимися руками ухватил за ножку одну,ту самую - определить ее было очень просто по интенсивному багровому свечению - и швырнул с размаху в первую показавшуюся над шкафом зеленую рожу.
Если бы на его месте сейчас был Лесли или даже Люсьен - возможно, на этом история для них и закончилась бы…
Но не для его премудрия[75].
Долгие годы опыта уклонения от последствий недоученных заклинаний не прошли для школяра даром.
Не глядя, достиг ли его снаряд цели, прытко отскочил он в сторону, кинулся к окошку, споткнулся, растянулся, попытался встать…
И остался на месте.
Сильная жесткая рука вцепилась ему в голень так, словно собиралась раздробить кость.
Агафон взвыл, лягнул проворного бугня свободной ногой, не попал, лягнул снова - каблук сапога встретился с чем-то неподатливым, может, со лбом, маг дернулся еще раз неистово, пытаясь вырваться, вывернуться, выскочить из безжалостных объятий…
Баррикада за его спиной скрежетнула снова, загрохотала переворачиваемой мебелью, расширяя проход основным силам и без того превосходящего противника… Бугень, захвативший его, завозился, пытаясь подняться, но шелковые веревки под огромными ногами скользили и разъезжались, заставляя злобно рычащее чудовище спотыкаться и падать снова и снова под панические, но бесполезные пинки человека.
Со стороны их потуги подняться смотрелись как какая-то нелепая пародия на скоростной заплыв…
А еще чародей вспомнил о перевернутой табуретке и побледнел.
То, что пока ничего не загорелось и не взорвалось, было хорошим признаком.
Для него.
Но что-то ведь всё равно должно было случиться, пойти не так, вразнос, наперекосяк - ведь даром такие штуки, как разрушение основы магической конструкции в процессе ее действия, никогда еще не проходили!..
А, может, сейчас?..
Слева от него, одновременно с торжествующим ревом еще одного протиснувшегося среди смешения мебели и веревок бугня, почти на грани слышимости, настроенное на катастрофу ухо волшебника уловило низкое шипение - будто воздух выходил из кузнечного меха.
Волшебник молниеносно повернул голову на звук - и сердце, молотящее до сего момента как крестьянская артель в жатву перед грозой, замерло и пропустило такт.
Ибо глаза его - наполненные болью, отчаянием и страхом - встретились с другой парой глаз: спокойных, зеленых, с узким вертикальным зрачком.
К носу волшебника из приоткрытой сиреневой пасти, между двумя клыками длиной сантиметров пять, выметнулся раздвоенный черный язычок.
Студент закаменел.
Лучше бы был взрыв…
Сиреневая змея - бывшая паутина - бывшая веревка - приподнялась над своими неподвижными еще, но уже покрывающимися чешуёй товарками, примериваясь для броска.
Справа от нее вознесла большую, квадратную, как сиденье табуретки, голову змея другая, рядом с ней зашевелилась третья…
- Кыш, гнусь! - сердито махнул на готовую к атаке рептилию поймавший студента монстр. - Гфффд поймать человек му…
Закончить он не успел: что ни говори, а реакция бугня с реакцией змеи сравнится еще не скоро.
Хватка сразу разжалась. Агафон, почуяв шанс, не стал тратить время на попытки подняться на предательски неустойчивой - а теперь еще и ядовитой - поверхности, и ринулся к заветному финишу уже на четвереньках, с замирающим сердцем ощущая тут и там под ладонями не гладкую шелковистость канатов, но шершавую чешуйчатость змей…
- Человек мужик стоять! - прогремел за его спиной злобный крик выбирающихся из завалов бугней, как будто они и впрямь рассчитывали, что услышав их призыв человек мужик, чувствующий себя больше всего сейчас человеком-котом, остановится, и даже развернется и пойдет им навстречу.
