- Бугни меч иметь! - свистнула перед глазами вождя синеватая сталь. - Дубины рубить, и гугни рубить!
В ответ гугни издали низкий монотонный звук, похожий на эхо отдаленного камнепада, и двинулись на не понимавшего намеков и предупреждений противника.
Полукруг сузился, но бугни остались на занятых позициях, потрясая мечами и щеря тонкогубые рты в воинственных оскалах.
Их противники ответили похожим представлением, но к открытым боевым действиям переходить тоже не спешили.
- Гуги мног! - снова повторил, грозно играя желваками, главный гугень.
- Бугни меч иметь! - уже привычно отозвался повар и замолк, сконфуженный ощущением дежа вю.
Ситуация зашла в пат, да там и осталась.
Гдддр заскрежетал зубами, бросил горящий голодом, унижением и местью взор на беглецов, стиснутых в стальных объятьях презренных родичей…
И тут в его зеленую безволосую голову пришла мысль, после которой иной дороги ему в памяти потомков, кроме как в Гдддры Высокоинтеллектуальные Миротворцы, не стало.
- Гугни и бугни еду делить! - сияя очами и лицом, будто зеленый ангел вечного мира, дружбы и жвачки, проговорил он. - Пополам! Гугни - два, бугни - остатки!
- Буги - отстат-ки? - старательным эхом повторил за ним гугеньцоллерн с таким видом, будто решал в уме систему дифференциальных уравнений[80].
- Да! - радостно закивал кулинар-дипломат. - Всё честно! Делить - и домой! Кушать!
- Кушать?.. - сосредоточенно произнес шеф гугней, поглядел на соперников, на соратников, на мечи, дубины и добычу…
- Кушать! - довольно подтвердил задира, проворно выныривая из-под локтя командира. - Гбббд любить человек женщина! Особенно под маринадом!
Гугеньцоллерн перекосился брезгливо, давая всем видом понять, что он думает о таком нелепом виде приготовления доброкачественных человеков женщинов, наморщил узкий лоб, искривил физиономию - не иначе как в помощь мыслительным процессам, со скоростью беговой улитки протекавшим в затерянном под черепной коробкой мозгу…
И Агафон с холодящей душу уверенностью осознал вдруг, что сейчас, с секунды на секунду… с минуты на минуту… с получаса на получас… но точно сегодня… это вот зеленое рыло разинет свой косой рот и согласится на раздел продпайка… и тогда… и тогда…
Да если и не тогда… Если и не согласится…
Какая разница, кто их скушает… и под маринадом или без…
Но вот если бы они… если бы гугни… и бугни…
Если бы они… они… если бы…
- Ну, чего гугни думать долго? - скроив зверскую рожу, скандалист нетерпеливо поиграл сосископодобными пальцами на рукояти меча. - Уснуть на ходу, как семирук?
Гдддр бросил на бесшабашного бойца яростный взгляд, предупреждающий о более тщательном выборе эпитетов…
И тут его премудрие осенила идея. Предельно простая и невероятно тупая, но единственная, которая вообще озаботилась осенить бедную студенческую голову в критический момент, и поэтому заслуживающая если не доверия, то благодарности за дерзость и отвагу.
Чародей напыжился, напряг голосовые связки, набрал полную грудь воздуха, и самым низким и гнусавым голосом, какой только смог извлечь из стиснутой между локтем и боком гугеньцоллерна грудной клетки, пробасил, изображая гугня:
- Буги сам семирук маринованный… И сын семирука… И семирука ему сегодня куша…
Договорить маг не успел.
- Гнусь!!! - неистово взревел Гбббд и бросился на так и не вышедшего из состояния глубокой задумчивости гугеньцоллерна.
Под исступленными ударами его меча пал еще один лесной обитатель, двинувшийся на помощь предводителю, прежде чем сам нарушитель продуктового перемирия рухнул рядом с ними с вколоченной в плечи головой…
Но Агафон уже этого не видел.
Выроненный главным гугнем, он подхватил волшебную палочку, жизнерадостно искрившуюся розовым в траве неподалеку и, проорав несколько раз 'Чешем отсюда!!!', поспешил выполнить собственное распоряжение.
Товарищи по отряду, оброненные или выброшенные в порыве боевого неистовства, совету его последовали, не раздумывая, и уже через минуту доблестный экспедиционный корпус улепетывал во все лопатки к уже видимому и близкому подземному ходу.
Розовые валенки резво замыкали процессию.
Когда остатки человеколюбов остановились передохнуть, посчитать своих и оглядеться, то первое, что они увидели, дойдя до третьего пункта - стремительно удаляющиеся человеческие фигуры в нескольких сотнях метров от черной дыры в склоне низкого холма в конце долины.
Взревев, как обойденные шестиноги в брачный сезон, все пятеро бугней и полтора десятка их родичей, забыв про раздор, рванули за уносящимся прочь обедом.
И даже почти догнали.
Один за другим ныряли в спасительную тьму провала беглецы… и тут же катились кубарем по ступенькам, о существовании которых за полдня злоключений благополучно забылось. Но не успели первые пожелания в адрес всех, имеющих хоть какое-нибудь отношение к рытью этого хода, сорваться с губ свалившихся в кучу-малу людей, как озаренный солнцем проход заслонила массивная тень. По подземелью прокатилось удивленное гнусавое восклицание, мгновением позже подхваченное еще несколькими хриплыми голосами:
- Подземельный параход!
- Подземляной поход!
- Подземчатый подоход!
